Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 62 – Маруся Хмельная

Я ушла из кабинета потрясённая своим открытием. Стас даже не заметил. Он потом вернулся к теме проблемы с Шуркой, хотел и дальше переубедить меня и увидеть реакцию, поняла ли я его. Приняла ли его доводы. Я молча со всем согласилась, но он даже не заметил подвоха. Лишь почувствовал облегчение, что всё так легко прошло. Я не сразу разорвала с ним отношения. Я хотела убедиться, что это было не мгновенное помешательство. И что завтра всё не будет как вчера. Но нет, любовь ушла. Навсегда. И тогда я ему это объявила. Без объяснений, потому что он бы не понял. Извинился бы. Постарался исправить и загладить допущенную ошибку. Но я этого не хотела.

С Шуркой я решила вопрос сама. Понимая, что если дойдёт до института, я уже ничего не смогу сделать, был один выход — чтобы имя брата не фигурировало в деле. Мне стоило больших усилий убедить следователя убрать имя Шурика из дела. Я ходила за ним по пятам сутками, караулила на входе и выходе, поселилась у кабинета. Он уже угрожал посадить меня за преследование. Денег брать тоже не хотел, обещал посадить и за взятку. В конечном итоге я взяла его измором. Ну, или тронула, это кто как решит. Кляня меня и всё наше семейство, потому что тетя Женя не уступала мне в упрямстве, он перевёл Шурика из соучастников в свидетели. И в институт никаких бумаг не пришло.

С Шуриком у меня была долгая и обстоятельная беседа. Я не сказала ничего такого, чего не говорила раньше. Все те же слова о загубленном будущем, о страданиях и здоровье матери, о правильном выборе окружения и независимости собственного мнения, психологии подчинения шестёрки. Но в этот раз, мы к счастью до него достучались.

Повлияло на него больше то, какой ценой далось в этот раз выпутаться из очередной переделки. Стас был прав в одном, раньше всё решалось чужими руками, что было сродни мановению волшебной палочки. И итог был предрешён заранее. Сейчас же он видел наши усилия, которые могли не увенчаться успехом, понял, что будущее его висело на волоске, и проникся.

Плюс, соединив в своём уме дважды два, а именно возникшую по его вине проблему и моё последующее расставание со Стасом, он сделал вывод, что это его вина. Я переубеждала его много раз, объясняя, что причина в другом, но он мне не верил. В нём крепко засела эта мысль, он чувствовал себя виноватым — как же, лишил сестру личного счастья! И очень хотел, чтобы мы со Стасом помирились. Но вслух этого не говорил, чтобы не вызвать лишний раз мой гнев.

Свой рассказ чудовищу я закончила на том, что моё представление о любви не совпало с представлением Стаса. И что я хочу другую любовь, и описала какую.

— Это глупо, да? — задала я риторический вопрос. Потому что ответ предвидела.

Свой рассказ чудовищу я закончила на том, что моё представление о любви не совпало с представлением Стаса. И что я хочу другую любовь, и описала какую.

— Это глупо, да? — задала я риторический вопрос. Потому что ответ предвидела.

— По мне — да. Но вы, женщины, любите по-другому, самоотверженно, предано, и ждёте этого от мужчин. А мужчины так не умеют. Ну, за некоторыми исключениями, конечно, — поправился он. — Но это такие экзальтированные индивидуумы, что я догадываюсь, они не те, о ком стоило бы говорить, и вряд ли кто о них мечтает.