Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 258 – Маруся Хмельная

Полковник кивнул. Мы замолчали. Он сверлил меня взглядом. И вдруг жёстко сказал:

— Не знаю, как вы это провернули, но вы ещё не раз пожалеете об этом.

— Вы нам угрожаете? — не поверила я ушам.

— Вы нам больше неинтересны, — холодно ответил полковник. — Я имею в виду, что вы сами пожалеете, что лишились таких преимуществ. Он чувствовал себя всесильным. А сейчас слаб и беззащитен, как котёнок. И это будет его снедать с каждым днём всё больше и больше. А когда заболеет близкий ему человек, и он не сможет помочь ему, то будет проклинать тот день, когда решился стать обычным человеком. Или вы сохранили образец его крови?

— Я не понимаю о чём вы, — отшатнулась я от него как от умалишённого.

Коршунов криво ухмыльнулся.

— Что ж, за выбор всегда приходится чем-то платить, Анна Витальевна. Вы ещё меня вспомните. Счастливо оставаться, — кивнул Коршунов и ушёл.

Ближе к ночи я получила сообщение от Алекса: «Всё нормально, Анют. Главное ты знаешь что».

Да, я знала. Что мы теперь свободны.

Алекс был готов увидеть меня через неделю. Я вошла в палату и как не крепилась, чуть не всхлипнула и не бросилась ему со слезами на шею. Но я смогла сдержаться. Только почти до крови закусила губу.

— Что, плоховато выгляжу? — неловко усмехнулся Алекс.

А в глазах засветилось что-то непонятное и пугающее.

— Я ожидала худшего, — бодро сказала я. — Рёбра срастутся, гематомы заживут и исчезнут, зубы вставим. Слава богу, не так много, накоплений хватит.

Я натужно засмеялась.

— За актёрское искусство тебе неуд, — вздохнул Алекс.

— Ну, знаешь, так меня ещё никто не оскорблял! — возмутилась я. — Моей ангельской внешности все верят безоговорочно. Посмотри, разве эта блондинка умеет врать?

— Ещё как, — расплылся в улыбке Алекс, показав дырку между зубами.

И тут же, видимо, вспомнив об этом, крепко сжал рот.

— Василь, — позвала его я.

Это единственный вариант имени, от которого не вздрагивал Алекс. И прозвище «василиск» льстило его самолюбию. Так он чувствовал себя грозным и страшным зверем. И я не жадничала, льстила и льстила, лишь бы ему приятно было. А в целом, я обходилась обращениями любимый, родной, и были у нас ещё свои интимные прозвища.

Алекс посмотрел исподлобья.

— Всё, что на теле, заживёт. Не так быстро, как ты привык, но заживёт. Меня больше волнует, что у тебя на душе.

Алекс отвёл взгляд.

— Любимый, посмотри на меня, — попросила я. — Твои нажитые за долгие годы, — я хотела озвучить страшные цифры, но решила сохранять предосторожность на всякий случай, — навыки, знания и умения остались с тобой. Их никто не может отнять. И ты самый умный, смелый, отважный, благоразумный, хладнокровный человек действия, которого я знаю, уважаю, ценю и люблю. Разве тебе этого мало?

Алекс заметно приободрился.

— И вообще, торопись выздоравливать, все ждут-не дождутся нашего с тобой ребёнка. И я тоже очень его жду. Но без тебя как-то не выйдет, — пошутила я.

Алекс тепло улыбнулся краешком сжатых губ.

— Можно я тебя поцелую? Осторожно, постараюсь не сделать тебе больно.

— От поцелуев дети не рождаются, — пошутил Алекс.

Но глаза его весело блеснули. А что мне ещё надо для маленькой победы и счастья?

Я села на краешек его кровати и осторожно приблизила к нему лицо. Легко, невесомо коснулась губ.