Книга Шаг вперёд, два шага назад, страница 157 – Маруся Хмельная

— Так превратись сейчас, чтобы зажило. Что тебе мешает?

— Потому что заживёт моментально. Тебе не кажется, что это будет странным?

— Тогда обратись в больницу! Если хочешь, чтобы о твоих ранениях знали!

— В больнице на меня могут напасть. И мне тогда придется либо превратиться в зверя, чтобы защититься, либо подохнуть, чтобы не рассекретиться.

— Тогда какой план?

— Затаиться немного, пока не станется лучше. Потом появлюсь для дачи показаний.

— Так вылечись и затаись! Какие проблемы-то?

— Анич! Ну что тут непонятного! Если я появлюсь невредимый, это вызовет вопросы. А так, мне станет получше, я скажу, что был в частной клинике у друга-врача, чтобы меня не нашли, а как только медицинская помощь стала не нужна, я появился, чтобы дать показания. Либо придётся покончить с Алексом Боровским…

Я только хотела попросить его не называть меня Аничем, потому что так меня зовут только близкие, как после последней фразы всё вылетело из головы.

— Что-о? Как это, покончить с Алексом Боровским? — испуганно спросила я.

Под ложечкой что-то неприятно засосало.

— Как вариант, Алекс Боровский скончается от ран, и он исчезнет. Или испугается и вернётся в Америку.

Я с ужасом смотрела на него, пытаясь понять, это он серьёзно или просто рассматривает варианты. Я разглядывала его лицо, лихорадочно размышляя о будущем без него. Видно, моё отчаяние как-то отразилось на лице, потому что он бросил беглый взгляд на меня, нахмурился.

— Ты серьёзно? — спросила я, внутренне замерев.

И подумала, как все мы: Жанны, Вики, Ани и прочие ничего для него не значим. Он посмотрел, подумал и попытался приободрить:

— Я могу начать всё с начала. Стать электриком Васей из УК «Уют».

— Может, да, а может, нет. Сколько на этой уйдет времени? И захочешь ли ты вернуться? Я не хочу тебя терять, — сглотнув и опустив глаза, призналась я.

— Скажи лучше, ты не хочешь терять меня из виду, — хохотнул он и тут же ойкнул и прижал руку к животу: — Пациенту смеяться воспрещается.

— Очень смешно, — обиделась я. И даже отодвинулась.

— Ладно, согласен, Алексу Боровскому ещё рано умирать, он только, можно сказать, жить начал.

Я облегчённо выдохнула и тут же занервничала. Начала суетиться вокруг его раны, чтобы скрыть волнение.

— Вернёмся тогда к нашим баранам. А если выяснится что никакого друга-врача нет?

— Есть.

— Так покажись ему, — возмутилась я.

— Не надо, у меня всё нормально, правда, не волнуйся.

— Алекс, ну как тут не волноваться! — я посмотрела на его рану. — Ой, смотри-ка, кровь остановилась, — удивилась я.

— Говорю же, у меня всё равно быстрей заживает. Поэтому в больницу мне тоже нельзя.

Я расслабленно улыбнулась. Может, и правда, если он так уверен, не стоит бояться. Я взяла его флягу и глотнула.

— О, уже расслабляешься? — заметил он перемены во мне.

— Угу, — я почувствовала, что улыбка у меня сейчас наверняка очень глупая. — Расскажи, что произошло.

— Я не собираюсь тебя в это втягивать, — сказал он тем тоном, с которым не спорят. И смягчил: — Обо всём узнаешь из газет, скоро на всех полосах.

Я закусила губу. Это плохо. Внимание к его персоне нам совсем не нужно. Хотя он и без этого привлекал к себе внимание. Что и доказало сегодняшнее покушение.

— Но ты уверен, что разборки с Алексом Боровским?

— Конечно, Аня, я тебе сейчас не вру, — он заглянул мне в глаза вопрошающим взглядом.