Книга Дар или проклятье для полубога. Одна душа на двоих, страница 43 – Лина Бестина

Элли

Знала, что он меня обманывал, но молилась, чтобы времени хватило. Переживала, потому и напев получился грустный.

Что нас ждет там?

Получится ли?

Успеем? Или я потеряю его навсегда?

Представив всего на секундочку свою жизнь без этого мехового полубога, одна в чужом мире — растерялась! Он единственная ниточка, удерживающая меня в эмоциональном порядке. Без него — сошла бы с ума ещё в первый день в Архаре.

Потому и пела.

Просто верила, что это не конец, что где-то там нас ждет чудо. Ведь мы оба это заслужили. Хотя бы, потому что на наши головы и так свалилось слишком много бед.

Его глаза начинали тускнеть ещё тогда, когда слетелись первые птицы. Крупные, страшноватые на мордашку, синеклювые зимородки, но с интересным оперением. В четкую, зигзагообразную, чёрно-белую полоску. Зебровый или же тигровый окрас всего тела птицы. И только на крыльях виднелось несколько рядов перьев яркого сине-лазурного цвета.

Этот вид зимородков-великанов я узнала сразу, читала о них в энциклопедии своей родной библиотеки — Кукабары.

И на моё пение эти птицы отозвались характерным их виду смехом. Этакий зловещий хохот. То ли предупреждал, что путь туда опасен и лучше не идти. То ли смеялись над моими жалкими попытками подражания оперным певицам.

Признаться честно, под громкое «ха-ха-ха» петь становилось сложнее, но не останавливалась. Всё пыталась понять, как идти по этому следу, а потому не двигалась. Происходящее потом, стало для меня спасением и чудом.

На жуткий смех Кукабар слеталось всё больше птиц. Вид тот же, сами птички были меньшим размером. Как если бы были самками или подращенными птенцами.

Смех крупных птиц оборвался, и в тон моему голосу запели маленькие зимородки.

Мамочки! Эхо нашей песни разносилось над лесом настолько ясно и громко, что терялась и не могла выбрать направление. А поспешить бы стоило. Будто слепые глаза медведя кричали громче любых слов о том, что пора торопиться.

И тогда, сами птички взметнулись в воздух небольшой стаей, выбрав нужное направление. Понятия не имела, что там магичил Макс — это сработало! Но и его самого приходилось тащить за собой. То топал самостоятельно, хоть и медленно, необходимо было лишь указывать путь. То останавливался как вкопанный баран, и приходилось его силком заставлять идти.

Легче стало, когда птицы ринулись в узкий проход между расколотой скалы. Самим пернатым не нужно было возвращаться и кружить над нашими головами, и медведя толкать проще. Пусть и раскорячивалась для этого совсем не как леди из бабушкиных романов. Обеими стопами упиралась в скалы по обе стороны, тянула Макса на себя за шкуру и ремни с поклажей, при этом помогала крыльями. Пробовала и по-другому. Седлала его верхом и тянула уши вперёд, на манер мотоциклиста, но он лишь опускал голову и упирался в землю…

Вскоре, я и сама остановилась, как вкопанная. Расщелина меж скал расширилась, но тропа всё так же оставалась через-чур узкой, а у стен, словно рабы, сидели прикованные кандалами скелеты.

Птицы зазывали продолжать путь, не останавливаться, но зрелище представшее перед глазами заставило не на шутку задуматься: куда мы идем?!

Надежда таяла просто на глазах, как первый ранний снег, не успевший долететь до земли, превращаясь в противную липкую изморозь.