Книга Ни в мать ни в отца, страница 72 – Дарья Волкова

Лада не стала дослушивать, что там «окончательно». Она открыла дверь, зашла в квартиру и со всей силы дверь за собой захлопнула. Очень хотелось разреветься, но в прихожей ее ждал Елисей.

— Ма-а-а-а-ам?

Она шумно выдохнула.

— Сейчас. Руки только помою. И будем ужинать.

В ванную. Срочно. Закрыться хотя бы на пару минут. Перевести дыхание.

Чтобы потом выйти и как-то все это объяснить Елисею.

Лада несколько раз плеснула себе в лицо водой. Реветь сейчас нельзя. Там, за дверью ванной, сын. У которого только что жизнь опрокинулась. И чем дольше он в таком состоянии, без объяснений, тем хуже.

Лада прижала ладони к лицу, потом отняла. Собственное отражение в зеркале пугало — расширенные глаза, лицо все красными пятнами, волосы всклокочены. Нет, в таком виде сыну показываться нельзя.

Лада отвернулась от зеркала, пригладила волосы, несколько раз глубоко вздохнула. И нажала на ручку двери.

Елисей так и стоял в прихожей.

— Мам, это правда… мой папа?

Что же все-таки конкретно сказал Арсений Елисею⁈ Жаль, что она этого не знает.

— Да.

Это короткое слово далось с большим трудом. Но другого ничего сказать сейчас нельзя.

Лесь молчал. Он сейчас выглядел… Будто резко повзрослевшим. И растерянность сменилась какой-то насупленной сосредоточенностью.

Лада подошла к сыну, аккуратно коснулась плеча.

— Что он тебе сказал?

Елисей ответил не сразу. Заговорил медленно.

— Сказал, что он мой папа. Что его зовут Арсений. И что он хочет, чтобы мы жили все вместе. Втроем.

У Лады на короткое время качнулась картинка перед глазами. Ты посмотри, сразу с козырей зашел! Если теперь этого не произойдет — а этого не произойдет! — то виновата будет Лада. Папа-то хочет. А мама — против!

Слов не находилось. Расспрашивать о том, что еще наболтал Арсений — уже бессмысленно. Главное Щепин обозначил снайперски точно. Рассказывать сейчас Елисею, как его так называемый отец бросил их, когда самому Лесю была пара месяцев — а имеет ли смысл? Услышит ли сейчас ее сын?

Нет, молчать дальше нельзя. Лада прокашлялась.

— Ну а ты что сам думаешь про это?

Лесь снова ответил после паузы. И как-то… Как-то очень по-взрослому.

— Я хочу еще с ним по… поговорить. Он же еще придет, да? Он мне свой номер оставил. Мам, можно? Пожалуйста!

Картинка снова качнулась перед глазами — уже чувствительней. От того, какая отчаянная надежда прозвучала в голосе сына. Щепин, скотина, что же ты натворил⁈

Лада словно через силу кивнула. Обняла сына за плечи и выдохнула от облегчения, когда он не стал сопротивляться и сам прижался.

— Лесь… Сегодня слишком много случилось. Давай, поговорим об этом завтра? Когда мы поспим, отдохнем, хорошо? — сын кивнул. — Тогда пойдем ужинать?

Во время ужина Лада то и дело бросала взгляды на сына. Она сама сказала: «Обсудим все завтра». Но сейчас уже сомневалась в правильности такого решения. Очень хотелось все-таки подробнее расспросить Елисея. Но сколько бы она ни смотрела на сына, не видела признаков того, что он хочет сейчас об этом говорить.

Лада все-таки не выдержала.

— Лесь, а как тебе… Арсений? — сын молчал. — Понравился?

Сын снова, уже в который раз, ответил не сразу.

— Да. Он же мой папа.

Твою ж…. Хотелось выть. Сын встал.

— Я поел. Чай не буду.

И ушел в свою комнату. Которая, как ей недавно напомнили, вовсе не комната.