Книга Ни в мать ни в отца, страница 30 – Дарья Волкова

— Добрый вечер! — Лада даже слегка запыхалась.

Они повернулись к ней оба. Ой… Да что не поделить-то успели⁈

— А где мальчики?

Эти двое синхронно повернули головы в другую сторону, в направлении детской площадки. Лада повернула голову туда же и увидела на вершине горки знакомую шапку. Ясно. Дети отдельно, взрослые, которые что-то не поделили — отдельно.

Что не поделили-то?

— Вижу, вы уже познакомились.

— Да уж… — на удивление хором.

Можно, конечно, быстренько забрать маму и Елисея и уехать. Сделать вид, что она ничего не видела. Но это не по-взрослому. И вообще, Ладе не нравилось, что Алексей Валентинович и мама не нашли общего языка. Ладе вот Евдокимов-самый-старший очень нравился.

— Что-то случилось? — на всякий случай осторожно спросила Лада.

Мама выразительно закатила глаза. А Алексей Валентинович тут же ринулся в бой. То есть, в объяснения.

— Да как же можно, Ладушка, про больных деток такое говорить?

— Больных? Кто тут — больной?

— Да вон! — мама махнула рукой в сторону микроавтобуса с надписью «Дети», который мигал подворотником на выезде из территории школы. — Я такого количества колясок в жизни не видела! А еще называется — школа для собак! Для собак же! Не для инвалидов! Дети в шоке! Я вон с одной мамой разговаривала, она тоже в шоке. Разве же можно — нормальных детей и…

— Они тоже нормальные! — рявкнул Алексей Валентинович. — Просто у них ручки и ножки не работают, как положено!

— Да объясните мне, что происходит! — взмолилась Лада. Они ничего не понимала — какие коляски, какие инвалиды, кто в шоке? И при чем тут школа хэндлеров⁈

Оказалось, что школа хэндлеров в рамках программ инклюзивности работает с детьми с нарушениями опорно-двигательного аппарата. И сегодня как раз привезли ребятишек с ДЦП.

— Да понимаешь, Ладушка! — горячился Алексей Валентинович. — Я там с женщиной познакомился! — Тамара Сергеевна едва слышно фыркнула. — Которая с ними приехала. Она мне все объяснила! Понимаешь, этим деткам надо выполнять определенные движения. Ну, для здоровья. А они не хотят, им это больно. А когда рядом собака… Дети же все любят собак! Вот они и тянутся погладить собаку, а те движения выполняются сами собой. Вот как! А эти… — Алексей Валентинович стрельнул взглядом в Тамару Сергеевну. — Женщины эти… Еще матери называются! Детям, видите ли, нельзя смотреть на такое! Да дети еще и не то увидят в своей жизни. А смотрят они на взрослых. Вот как взрослые реагируют — так и они. Наши вон — что Русик, что Лесик — оба правильно реагировали. И разговаривали, и помогали! Не то, что… — у Алексея Валентиновича кончился то ли воздух, то слова, и он замолчал.

Лада тоже перевела дыхание, которое она, оказывается, задержала во время это пламенной речи. Вон оно что, оказывается. Ну, теперь-то все понятно.

Или нет?

Лада покосилась на маму. Тамара Сергеевна стояла рядом с независимым видом. И молчала. Молчала! У мамы всегда находились слова, и в достаточном количестве. Да они только что так бурно спорили с Алексеем Валентиновичем, явно. И слова у нее были. А теперь молчит.

Лада повернулась к Евдокимову.

— А давайте, я вас отвезу. Я на машине.

Он снова покосился на Тамару Сергеевну.

— Спасибо, но мы все в вашу машину не влезем.

— Влезем! Вас вперед посадим, а мама с мальчиками сзади.