Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 30 – Андрей Левинский

Я никак не могла попасть ключом в замок: смотрела в телефон, а дверь пыталась открыть на ощупь. Наконец изнутри повернули ручку.

— Мам, ты чего стоишь?

Даша взяла меня за локоть, пропуская постояльца с пляжной сумкой. Я прижала телефон экраном к ладони, сама не зная зачем.

— Елена скоро приедет.

— Я знаю. Она мне звонила.

Дочь не спросила, что у меня на экране.

Мы прошли в маленькую комнату за стойкой администратора. Здесь стояли принтер, шкаф с чистыми полотенцами и стол, на котором Оксана обычно сводила расходы за неделю. Я закрыла дверь. За стеной работал телевизор. В рекламе радостно обещали прочистить любую трубу.

— Ты весь файл получила?

— Да.

— Покажи.

Даша открыла письмо и передала мне телефон.

В акте было две страницы. Фамилии, суммы, номера старых договоров. Чуть ниже — длинная фраза о частичном погашении задолженности, связанной с реконструкцией гостевого дома. Я прочитала её дважды. Никаких слов о том, что после этих выплат расчёты закончены.

А внизу первой страницы стояло моё «согласовано».

— Я это подписывала?

Даша отодвинула пачку бумаги от края стола.

— Мам…

— Даш, я серьёзно. Ты видела, как я это подписывала?

Она покачала головой.

Я приблизила подпись. Первая буква была похожа. Росчерк тоже. Только фамилию я обычно обрывала раньше, а здесь кто-то довёл её почти до конца.

В коридоре стукнуло ведро. Оксана извинилась перед кем-то, попросила минутку подождать.

— Это я, — сказала Даша.

Я ещё смотрела на росчерк.

— Что ты?

— Расписалась за тебя.

Телефон погас. Я нажала на экран, но он потребовал пароль. Вернула его дочери.

— Разблокируй.

Она послушалась.

Я ещё раз посмотрела на подпись. Дашин почерк совсем на мой не похож. А здесь она постаралась.

— Зачем?

— Антон сказал, вы договорились. Что ты разрешила вернуть деньги.

— Я тебя спрашиваю: зачем ты поставила мою подпись?

— Он торопился. Сказал, уже ждут скан, а у тебя заезд, ты не можешь приехать. Что он потом привезёт второй экземпляр, ты сама подпишешь.

Я пододвинула к себе стул и села. Даша осталась стоять.

— Позвонить мне ты не могла?

— Могла.

Она ответила сразу. Я ждала хоть какого-нибудь объяснения: телефон сел, связи не было. Тогда можно было бы ругаться из-за телефона. Не из-за того, что дочь даже не сочла нужным мне позвонить.

— И давно ты за меня расписываешься?

— Нет, мам. Нет. Это один раз.

— Откуда я знаю?

Даша обхватила себя руками.

Мне вспомнился вчерашний банк. Как я держала её за руку. Как злилась на себя за вопрос, читала ли она бумаги. Дочь сидела рядом и плакала. Я жалела её, злилась на Антона. А она знала, чья подпись на бумаге.

— Вчера почему не сказала?

— Я испугалась.

— А сегодня?

— Сегодня ты увидела.

Я отвернулась к шкафу. Одно полотенце свесилось с полки. Я встала, поправила его, заодно выровняла всю стопку. Возвращаться к столу не хотелось.

— Я не помню этой фразы, — сказала Даша. — Про реконструкцию. Я смотрела фамилии и суммы, чтобы с таблицей совпадали. Он сказал, обычное согласование, деньги же не со счёта дома уходят. Я думала, ты в курсе.

— А вчера в банке ты уже поняла, что я ничего не знаю?

Она закрыла глаза.

— Понимала.

В дверь постучали.

— Марина Львовна, Елена приехала, — сказала Оксана.

Елена приехала раньше, чем обещала. Я посмотрела на Дашу. Ещё минуту назад хотела всё ей высказать, а теперь готова была просить Оксану: пусть Елена подождёт.