Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 26 – Андрей Левинский

На холодильнике висел Семёнин лист с вопросами к жениху. Возле имени динозавра стояла галочка, возле кранов — две. Напротив слова «обижать» Полина нарисовала огромный минус.

Я сняла лист и убрала в ящик стола.

— Он завтра заметит, — сказал Кирилл.

— Объясню.

— Зачем убрала?

— Не хочу, чтобы он из-за наших разговоров боялся, что меня кто-нибудь обидит.

Сын перестал вытирать тарелку.

— Ты его любила?

— Да.

— А сейчас?

— Кирилл.

— Всё, понял.

Телефон в его кармане завибрировал. Кирилл потянулся к нему, но передумал и снова взял полотенце.

— Можно я на диване переночую? Вдруг Дашке помочь надо.

— У неё спроси. Вы поговорили хоть?

Кирилл покачал головой, положил полотенце на край раковины и пошёл наверх.

На столе осталась его чашка с недопитым чаем. Я оставила её до утра.

В половине одиннадцатого я написала Алексею: «Завтра поеду с Еленой».

Ответ пришёл быстро: «Хорошо. Будем ждать».

Я посмотрела на сообщение и набрала ещё: «Как она?»

«Сердится. Говорит, зря вы все сговорились».

Я почти услышала её голос.

«На нас сердиться сейчас проще».

Он ответил не сразу.

«Я тоже на неё сержусь».

Я поставила телефон на зарядку. Писать «помиритесь» не хотелось. Я и сама ещё не знала, как буду завтра разговаривать с детьми.

У складов на Заводской пахло нагретым рубероидом и выпечкой. За соседним забором работала пекарня, оттуда вывозили на тележках белые пластиковые ящики. Мужчина в мучном фартуке ел булочку прямо у ворот и смотрел на нас без всякого интереса.

Владелец склада, плотный человек в футболке с выцветшим якорем, представился Сергеем. Он уже поговорил с Еленой по телефону и принёс договор аренды.

— Договор ещё действует, — сказал он. — Платят вовремя. У меня к Надежде Андреевне вопросов нет.

Алексей молча взял копию договора.

Его мать поправила воротник светлой блузки. Сегодня она была без бус, с большой хозяйственной сумкой. Из неё торчал угол серой папки.

— Ну что вы стоите. Открывать?

Она сама вынула ключ.

Внутри оказалось прохладно. Надежда Андреевна, не ища выключатель, протянула руку за косяк. Загорелись две длинные лампы.

У стены стояли двери в плёнке, четыре коробки со светильниками, упаковки плитки. Чуть дальше — старый кухонный стол, венский стул с рассохшимся сиденьем и зеркало, завёрнутое в покрывало. На столе лежали тряпка и закрытая банка растворимого кофе.

Рядом с банкой стояла чашка с коричневым ободком. Кто-то здесь пил кофе.

Я узнала картинку на коробках. Эти светильники мы с Виктором выбирали по каталогу. Я хотела простые, матовые, а он ткнул в позолоченный ободок: «Гостевой дом должен выглядеть дороже, чем стоит».

Тогда я уступила. Подумала: пусть, ему ведь тоже хочется, чтобы у нас было красиво.

— Вы не против, если мы снимем помещение и коробки? — спросила Елена.

Надежда Андреевна кивнула. Сергей отошёл, чтобы не мешать.

Мы начали с общего вида помещения. Потом я взяла список Кирилла и стала сверять артикулы. Алексей поворачивал коробки этикетками к камере, я называла артикулы, Елена снимала. Через несколько минут я перестала следить за ним и занялась списком. Работа была знакомая: сравнить то, что написано, с тем, что лежит перед тобой.

Шесть дверей вместо десяти. Четыре светильника вместо двенадцати. Две раковины. Ни одного смесителя.