Книга Цыганская невеста, страница 27 – Яна Лари

Придушить бы её, да я всё смотрю на приближающегося жениха, и колотит всю как кролика перед забоем. С ним три старейшие и уважаемые женщины наших семей – бабушки. Две из них берут меня под руки, а третья следом, рядом с чурбаном этим бесчувственным ковыляет.

Ленту кому-то продали, я пропустила этот момент, следовательно пришла пора подняться в номер, чтобы доказать свою невинность. Музыка заиграла тише, голоса, растеряв беспечность, загудели приглушенным рокотом, ведь в случае обмана веселья не будет, все разойдутся. Отцу придётся возместить Золотарёвым свадебные расходы и вернуть выкуп. А всё потому, что мне не хватило ни ума, чтоб сохранить непорочность, ни силы духа сброситься с обрыва.

У дверей номера для молодожёнов Черна – мать Нанэки, протягивает корзинку. В ней, на подушке из живых цветов сложена белоснежная рубашка невесты.

— Не трясись, девочка, все через это проходят. Слушайся мужа и всё будет в порядке.

Конечно в порядке. В добровольно-принудительном.

Драгош жестом пропускает меня вперёд и сам забирает у Черны "реквизит", после чего долго медлит, щёлкая замком. Даёт время освоиться в незнакомой обстановке, поняла я, проникаясь к нему робкой благодарностью и в то же время холодея от страха. Мне стоило изначально принять свою судьбу, дать нашим отношениям шанс. Сейчас бы легла, перетерпела пару мучительных минут и в тайне молилась, чтоб он реже вспоминал о супружеском долге. Да толку посыпать голову пеплом? Поздно.

Вздохнув, я бездумно оглядываю номер: два кремовых кресла с бархатными подушечками в форме сердец, круглый столик посередине, едва ли не полностью скрытый за букетом кроваво-алых роз, и вызывающе огромная кровать – главный атрибут неизбежного действа.

— Рада, не надо так меня бояться. Я не кусаюсь, – голос Драгоша раздаётся до ужаса близко, усиливая свинцовую дробь в моей груди.

— Может и не кусаешься, зато трупы в багажнике точно возишь.

— Это кто тебя так обманул? В моём багажнике катался только один пассажир – недавно сбитый лось. Тот, кстати, не жаловался. – приглушённо бормочет он, ловко скручивая мои волосы в жгут и убирая их со спины, – Так ты поэтому меня боишься, сплетен наслушалась? А я всё гадаю, куда делась твоя дерзость. Трусишка.

Его признание и ироничный тон чуть усмиряют биение пульса, но я всё-таки испуганно вздрагиваю, когда меня настойчиво притягивают сзади. И сходу не понять, что кажется страшнее: мужская рука под моей грудью или короткий поцелуй в шею.

— Послушай, я не могу! – дергаюсь в приступе подступающей истерики и, припоминая настойчивость Паши, понимаю, что мне сейчас слова не дадут вставить. Тем удивительней неожиданная капитуляция.

— Хорошо.

— Хорошо?

Радостное недоверие переходит в разочарованный всхлип, когда Драгош, обойдя меня, становится напротив. Его волчья, немного натянутая улыбка не оставляет сомнений – не отступит. Нужно признаваться. Только как, если эмоции пустились в дикий пляс?

Решительность на вдохе – страх на выдохе. И так по кругу.

— Да, – утвердительно кивнув, он отступает к кровати, чтобы прикрутить свет висящих над ней бра. А затем, вернувшись ко мне, останавливается на расстоянии вытянутой руки. – Я не буду торопить, но хочешь ты того или нет, нам придётся это сделать. Гости вечно ждать не будут. Постарайся расслабиться, тогда тебе будет приятно.