Книга Обнажая запреты, страница 42 – Яна Лари

— Да?

— Звони, если соберёшься делать глупости. Составлю компанию.

— Договорились.

Дан кивает и я как ошпаренная выскакиваю под дождь. Хлопает дверь машины, еле слышно за треском молний — громче сердце колотится. Я быстро бегу по тротуару, кутаясь в необъятную куртку. До самых ворот чувствую спиной его пристальный взгляд, и все мои мысли протравлены дымом.

«Кино»

Анна

Терраса утопает в искусственной зелени. Раскалённые зноем фрезии пахнут пылью и пластмассой, отбивая и без того отсутствующий аппетит. Банановый шейк горчит ароматизаторами, а синтетическое платье неприятно липнет к коже. Кажется, в моей жизни не осталось ничего настоящего. Только старая ссадина глубоко в груди, которая никак не отболит.

Хочется рвануть неважно куда, лишь бы подальше от вероятности случайно пересечься с Северным и снова пустить под откос свой хлипкий покой. Мне хватило силы воли отклонить два его утренних звонка, но при встрече та снова спасует. Хватит. Дан не любит и я любить не буду. Устала.

Я отодвигаю высокий бокал к краю стола и безучастно разглядываю проходящие мимо пары, невольно подставляя парням то недостающую ширину плеч, то медный отлив волос, то ещё кучу мелочей, придающих им хоть какую-то привлекательность в моих глазах. Похоже, это диагноз.

— Ты в порядке?

Вздрогнув, задеваю локтем свой шейк. Лана едва успевает перехватить накренившийся от удара бокал, затем вздыхает и укоризненно качает головой, а я в ответ стараюсь беззаботно улыбнуться. Получается из рук вон неправдоподобно — это и без зеркала ясно.

— Задумалась, — пальцы почему-то не слушаются. Приходится стиснуть ладонь в кулак, чтобы себя не выдать. Когда годами скрываешь свои чувства, разговоры по душам даются с трудом.

— И кто же он? — Лана поправляет искусственный букет, ловко создавая видимость работы.

— Почему сразу «он»? Не у всех мысли крутятся вокруг мужчин.

Ложь срывается легко и так же запросто раскусывается.

— Но только мужчины заставляют нас плакать. — она неожиданно проводит рукой по моей щеке и демонстрирует мокрые пальцы. — Ну и зачем тебе такой засранец? Свет клином, что ли, сошёлся? Оглядись по сторонам. Да хоть тот красавчик за соседним столиком, глаз с тебя не сводит. Обаяшка же, ну?

Я изумлённо смотрю на влажную ладонь, затем на саму Лану и только потом перевожу взгляд в указанную сторону. А спустя пару мгновений захожусь тихим смехом.

— Он же старый.

— Королёва, скажи мне, ты больная? Ему лет тридцать, не больше.

— У него борода.

— Щетина, — терпеливо поправляет она.

— И губы тонкие…

— Волевые. Зато голос знаешь какой? Сразу под одежду пробирается, — гневное шипение сменяется задумчивым молчанием. — А ну-ка, дай мне визитку вашего агентства.

— Зачем? — отнекиваюсь упрямо. — Лана!

Без толку, Вертинская уже вовсю роется в моей сумочке.

— Обещай, что дашь ему шанс, — заговорщицки улыбается она, игнорируя моё возмущение. А затем просто подмигивает и тут же разворачивается, направляясь к допивающему свой кофе мужчине.

— Эй! — зову шёпотом. — Ты куда, чокнутая?

Мне остаётся только спрятать вспыхнувшее лицо в ладонях и обмирать от неловкости, прислушиваясь к голосам за соседним столиком.

— Извините за наглость. Я невольно подслушала ваш телефонный разговор. Вы не знаете, что подарить племяннице на день рождения?