Книга Обнажая запреты, страница 4 – Яна Лари

Оцепенение длится недолго, ровно пару шагов, необходимых Дану, чтобы дотянуться — вырвать из моих пальцев смятое платье и не глядя зашвырнуть его куда-то в угол. Оглядев меня ещё раз абсолютно невменяемым взглядом, он переводит дыхание, затем снова впивается в саднящие губы. И все мысли о неопытности испаряются со скоростью звука. Этот поцелуй слишком взрослый, слишком откровенный и жёсткий, чтобы продолжать чувствовать себя ребёнком. Так не целуют, так едят — ненасытно, бесцеремонно, неистово. До сбоев в учащённом сердцебиении и полного затменья в голове. А Северу будто мало всё, скользит руками по талии, притягивая ближе к горячему телу. Прихватывает жадными губами кожу на ключице, но не втягивает, словно сдерживается, чтобы не осталось следов, и от этого ещё сильнее звереет.

Всё вокруг плывёт. В голове белый шум, смешанный с нашим быстрым возбуждённым дыханием. Дан что-то шепчет неразборчиво: то о том, что я мелкая и чего-то там не понимаю, то о том, что я чёртова ведьма и кол по мне плачет. Только сильнее распаляет. Ничего совсем не соображаю.

В упор не помню, когда и как оказалась на колючем покрывале. А он уже такое вытворяет пальцами в самом низу, что приходится кусать свою ладонь, чтобы наш секрет не достиг ушей брата. Стас думает, что я сплю. Даже до двери провёл, как всегда, в обнимку с очередной девицей. И мне совсем не страшно обмануть братское доверие. Чего можно бояться рядом с его другом? Только захлебнуться в собственных стонах.

Тихий омут

Дан

Анюта не перестаёт меня удивлять. И я не о том, что никогда всерьёз не думал её завалить, а сейчас усердно работаю пальцами, подготавливая и растягивая невероятно отзывчивое тело. Всё-таки давно уже не сопляк, чтобы шарахаться правды, а правда в том, что когда мелкая сорвала с себя платье, мне чуть реально крышу не снесло! Я имею в виду, что Аня действительно недотрога, каких поискать. Тогда какого вообще чёрта она так раскованна?

Но это так, даже не мысли, а внутреннее ощущение, которое сразу и напрочь задвигают инстинкты. Слишком сладко она постанывает, беспорядочно цепляясь пальчиками за шею, затылок, плечи… Кто б мне раньше сказал, что в тихом омуте водятся такие бесстыжие черти, не поверил бы.

Словами не передать, как заводит это сочетание неопытности и самоотдачи. Как охренительно вкусно, оттягивать зубами твёрдые соски. Обглодал бы. Слизал бы каждый миллиметр неровного загара с молочно-бледными следами от купальника на налитой груди.

По мышцам ток трещит, так хочется ворваться внутрь нахрапом и до упора. Но я терпеливо веду дорожку из поцелуев вверх по шее, пока её дыхание не сбивается на моих губах. Анюта трётся промежностью о влажные пальцы, послушно запрокидывает голову, позволяя зверем зализывать бархатную кожу. Безупречная в своей ненасытности. Просто мечта.

Спиной чувствую борозды от длинных ногтей. Горят, зараза. Обугливают вены вхлам.

— Даня… Ах-х…. Данечка… — щекочет выдержку бессвязным шёпотом. — Остановись, пожалуйста. Тебя хочу внутри… Тебя…

А сама выгибается кошкой, гладится бедром о каменный член. Так неумело, так умоляюще. Тут у кого угодно вышибет мозги. Решительно просовываю руки под вертлявый зад, сминаю ягодицы с таким остервенением, что мелкая ещё долго будет носить мои отпечатки. Жаль не полюбоваться потом. Ещё не закончил с ней, но уверен, что повторил бы. Сжав зубы, упираюсь эрекцией в скользкое лоно. Пока не вхожу. Просто вожу головкой вверх-вниз, завершая то, что недоделал пальцами.