Книга Обнажая запреты, страница 2 – Яна Лари

Не принесёт он мне счастья! К гадалке не ходи. И я ему принесу одни беды…

— Даня… — горло словно немеет. Я инстинктивно сглатываю, проскальзывая взглядом по его полуголому телу. Чертовски близко…

— Ты плохая актриса, Анюта. И совершенно точно пришла не за этим, — цепкий взгляд мутит сознание, не давая соображать нормально. Мне становится жарко. Так жарко, что щека под жёсткими пальцами кажется отлитой из чистого воска, вот-вот растает. — По-моему, нам нужно кое-что прояснить…

Беги

Дан

Клянусь, ещё немного и я рассмеюсь Анюте в лицо. Она так забавно пыхтит, будто видит перед собой как минимум дьявола. Я, собственно, недалеко ушёл. Но не с ней же! Никогда не позволял себе даже думать в этом направлении, не то что делать. Сестра лучшего друга — запрет, а то б уже давно распробовал. На самом деле, охота просто припугнуть немного. Чуть-чуть. Ничего такого.

Бля… как она подорвалась, когда я застал её со своей футболкой! Ручаюсь, бельё у малышки мокрое насквозь. Никогда не думал о мелкой в таком ключе, но вдруг завёлся, что скрывать. Я почти уверен, что являюсь героем её влажных фантазий.

Было. Было пару моментов, когда ловил на себе Анькины совсем недетские взгляды. Хотя вымахала малая. Почти с меня ростом. Высокая, длинноногая, тонкая. Волосы мягкие каскадом тёмного мёда до самого зада. Намотать бы на кулак и лицом к стене припереть, да платье узкое повыше задрать.

Так, стоп, Северный. Включай мозги. Накидался, веди себя прилично. Аньке нужна прививка от страсти к плохишам. И всё. Не внутримышечная. Просто припугнуть.

Сколько таких недотрог первокурсниц прошло через мою постель не сосчитать. Но Анюта Королёва не все. Она часть моего мира, практически сестра. Я только шугану. Струсит, сама побежит, сверкая пятками. И, дай бог, на всю жизнь отучится играть с огнём.

— Да ты пыталась стянуть мою футболку, — в притворном изумлении выдёргиваю скомканную в тонких пальцах вещь. — Ай-яй-яй… А с виду приличная девочка. Зачем она тебе, малыш — нравится мой запах? — отрезаю резче, швыряя тряпку куда-то в сторону и прижимаю раскрасневшееся лицо к своей шее. — Нравится? Может, хочешь попробовать какой я на вкус?!

Не успеваю опомниться, как Анька с тихим стоном прикусывает мою кожу. Прямо над колотящейся от возбуждения веной. И вот это режет мои поводья к ебеням. Рвёт в клочья. Я жадно ловлю ртом воздух, а его ни черта нет. Мягкость влажных губ сжигает кислород.

Совсем не соображает, что творит?! И с кем…

— Серьёзно? Хорошо подумала? — с нарочитой грубостью мну ладонями девичьи бёдра, вжимаясь пахом в плоский живот. Пусть осознает, с чем так беспечно заигрывает.

Толку? Только хуже стало.

Анюта закидывает руки мне за шею, тянется к губам. Свихнуться, как жалобно смотрит своими по-кошачьи раскосыми глазами с дикими расширенными от кайфа зрачками. Так умоляюще, будто умрёт, если меня прямо сейчас не получит. Разбалованный, безрассудный ребёнок. Пять лет разницы, Север! В нашем возрасте это до черта. Она ещё даже не смыслит толком, куда лезет.

О-о-о нет… тут я погорячился. Острые ногти с нажимом спускаются по пояснице, подныривают под резинку шорт… требовательно царапают ягодицу, дразнят. Вжимают теснее! В том, что касается инстинктов всё она правильно соображает. Испугал, называется. Ну нафиг. Я сегодня злой и пьяный. Один разок-то оттянуться можно? Я только надкушу. Всего полминуты.