Книга Границы (не)приличия, страница 94 – Яна Лари

— Нет тела — нет дела, — выдыхает он отсмеявшись. — Мне нельзя в тюрьму. Я там быстро загнусь.

Сталь ножа, холодная, острая гипнотизирует. Один замах рукой и меня не станет. Стас никогда не узнает, что я решила рискнуть всем и остаться. Что собиралась подарить ему дочь или сына. Что ни о чём не жалею… Секунды не жалею о нашем знакомстве.

Мысль резанула по живому, подстёгивая такую чёрную ненависть, какой я никогда ни к кому не испытывала. Пусть только замешкается, сволочь. Я в долгу не останусь.

Мысли обрывает баюкающая мелодия входящего. Королёв никогда не звонил мне в рабочее время, а тут вдруг решил. Улыбается с экрана телефона, напоминанием о той особенной ночи в парке аттракционов.

Сразу глубоко и больно колет сердце. На глазах выступают слёзы.

Ох, Стас…

Возможность попросить помощь так близко — на расстоянии вытянутой руки, и в то же время дальше, чем бесконечность.

— Не отвечай, — коротко рявкает Миша, взвинчено поднимая зад с подоконника.

— Подумай, что ты делаешь. Меня будут искать.

— Не будут, — огрызается уверенно. — Об этом я тоже позабочусь.

Придурок поехавший!

— Тебя посадят, если ты не остановишься, — уверенно шепчу, впуская в голос Еву. Смакую каждое слово, будто тягучий сироп, ощущая, как щёки обдаёт адреналиновым жаром. — Знаешь, что сделает с тобой твоя зависимость за решёткой? Она будет грызть тебя медленно и без перерывов. Живьём Миша… Будет ломить суставы и выкручивать мышцы. Секунды покажутся тебе днями, а дни — годами. Ты будешь корчиться от ломки на ледяном полу и молить о смерти, но никто… никто, слышишь, не окажет тебе такую милость. Подумай пока не поздно. Уходи, Миша. Я того не стою.

— Заткнись! — внешне он не меняется: лихорадочный взгляд из-под волнистой чёлки, скулы так же натягивают бесцветную кожу, кривая полоска обветренных губ. Мёртвый уже даже снаружи. Но в голос плавно проникает дрожь. — Ненавижу тебя.

От любви до ненависти один шаг. Миша давно шагнул первым. В пропасть.

— Взаимно, — расплываюсь сахарной улыбкой. — Ты плесень, Миша. Серая и ядовитая. Но ты всё ещё можешь сделать мир лучше. Как и мечтал когда-то. Помнишь, как хотел стать врачом? — осторожно приближаюсь. Он пятится. На полметра, но всё же это почти капитуляция. — Исполни свою мечту, Миша. Шагни в окно… Излечись. Очисть этот мир.

Подонок колеблется, цепляется за иллюзию жизни. Я тоже цепляюсь.

Всё повторяется: либо ты, либо тебя. И в этот раз я совсем не испытываю жалости. Родного в нём осталось… ничего.

Телефон умолкает, оставляя меня наедине с растерянным психопатом. А ещё через минуту пронзительно пиликает звуком всплывающего сообщения.

Миша вздрагивает, разрывая зрительный контакт.

Так не вовремя! Свобода была уже так близко.

Кто ты, Стас? Моя погибель или ангел-хранитель?

Взгляд Миши тормозит на загоревшемся экране. Короткий взмах ножом и стекло покрывается сетью трещин.

Отворачиваюсь. Перед глазами сообщение пеленой расплывается:

«Я так и не сказал прости за вчерашнее».

— Уже простила, — комментирует Миша, убирая телефон себе в карман. — Бери лист и пиши, — кивает на тумбу, где лежит мой блокнот для записей. Мотает головой, будто отряхивается от морока.

— Что писать? — вырываю чистую страничку, чувствуя, как потряхивает внутри.