Книга Границы (не)приличия, страница 42 – Яна Лари

— Почему телефон отключен? Вы просрочили платёж за аренду квартиры, — загремело мужским басом со стороны прихожей.

То есть мы, по сути, остались бездомными?!

Я убито прикрыла глаза, всем нутром чувствуя противную липкую дрожь. Мой счастливый мир рухнул на глазах, а внутри зрело отчётливое чувство, что это всего лишь верхушка айсберга. И реальный кошмар только начался.

* * *

Воронка воспоминаний отпускает, как всегда, на самом переломном моменте, сразу после которого разверзся настоящий ад. А Стас… Стас даже не подозревает, какой апокалипсис всколыхнул во мне своим небрежным: «Деньгами не обижу».

Как подумаю, что нам придётся пересечься на свадьбе аж дурно становится.

Ничего, бывало и хуже. Я вывезу. И не таких обламывала.

Стас

С достатком бы Севера отмечать проводы холостяцкой жизни грандиозным отрывом в каком-нибудь закрытом клубе. Но ему не повезло жениться на моей сестре. Поэтому никаких заведений сомнительного характера, сисястых стриптизёрш и даже смазливых мордашек в радиусе километра весь день не наблюдалось. В некоторых вопросах я взаправду хреновый друг. Зато брат охрененный.

Тем не менее к обязанности свидетеля устроить отменный мальчишник я подошёл со всей ответственностью. С раннего утра мы разделились как положено: девочки пошли направо, а мальчики — налево. То бишь первую половину дня мы в компании ещё дюжины энергичных мажоров играли в пейнтбол. После обеда Дан рассудил, что негоже ехать в ЗАГС с бодуна, чем обрёк наш взмыленный коллектив на мирное распитие слабоалкогольного пива в ближайшем пабе. Что пили девочки неизвестно. Хотя, судя по снимкам, ежечасно множащимся на их страничках, одним шампанским там явно не обошлось.

Я со всей искренностью пролетарской души надеялся, что разбив в пух и прах вражеский стан, хоть отчасти избавлюсь от напряжения. Чуда не случилось. Сладкоголосая Ася прочно обосновалась в моём мозгу и на все попытки выкурить её оттуда, с завидным упрямством выкидывает средний палец. В итоге главный лозунг сегодня: «Никаких баб!». Особенно рыжих.

С наступлением сумерек наша разношёрстная компания заметно рассосалась. Остались самые близкие — Север, Лис и я. Путём недолгих обсуждений было решено проводить последний закат холостяцкой жизни Севера в оплоте нашей бурной юности — на турбазе.

Проводы беззаботных дней, в принципе, как и положено любому прощанию, плавно заиграли минорными нотами.

— Что-то становится тухло, ребят, — первым не выдерживает Лис, чья неугомонная натура даже с появлением такой же непоседливой дочери, не терпит покоя.

— Да потому что с вами, женатиками, устроить фееричную гулянку нереально, — огрызаюсь, располагаясь рядом на прибитый росой песок.

— А ты чего дёрганый такой? Рыжая по носу щёлкнула?

Ага, щёлкнула как же. С ноги по яйцам.

Мне вот сейчас только Севера с его глазами-сканерами не хватало.

— Мы просто соседи, — вдаваться в подробности не в кайф. С преувеличенным рвением достаю пачку сигарет. Зажигалка не поддаётся непослушным пальцам.

Весь день места себе не нахожу. Вот и сейчас — впереди река, берегу конца-края не видно, но чувствую себя как будто в клетке. И прутья у той под высоким напряжением, наружу сунешься — в смысле на задницу ладную обернёшься — воротит. Злость все прелести холостяцкой жизни перебивает. Не привык я заднюю давать, а тут и напролом не попрёшь. Тупик.