Книга Границы (не)приличия, страница 39 – Яна Лари

Спустя пару секунд безмолвной паузы, злой, разочарованный и неудовлетворённый беру курс на выход. Если быть точнее — домой.

Незаменимых нет. Так что похер. Вот абсолютно. Точка.

В прихожей набираю номер сестры, натягивая на пятки задники кроссовок.

— Ань, пусть Марина будет свидетельницей, достали, — гаркаю в телефон вместо приветствия.

— Стас, ты в своём уме? — тихо ахает сестра. — Свадьба послезавтра. Что я ей скажу? Ты же сам просил не искать никого.

— У меня накладка, — морщусь от грохота входной двери. — Не дрейфь, Малая. Ты сможешь. Севера под венец затащила, эту подавно уговоришь.

Ася

Дела в салоне в преддверии закрытия на косметический ремонт идут не ахти. Одну-единственную запись на сегодня мне уступила Соня, которую внезапно покусала собственная болонка. Видимо, чудо-духи неспроста подвели, и то были собачьи феромоны.

Я машинально нарезаю полоски фольги для мелирования, вполуха слушая праздный трёп, едва перекрывающий жужжание фенов. Непрошеные воспоминания уносят в мои неполные двадцать.

Пожалуй, нужно начать с того, что меня — доверчивую, абсолютно неприспособленную к реалиям жизни девчонку, взял под своё крыло такой же неприкаянный выпускник детдома. Миша был старше на целых два года.

Почему был? Просто кошмар, превративший находчивого пробивного парня в законченного отморозка, начался не сразу. Какое-то время мы были друг другу единственной опорой. Я прилежно ходила на занятия, он уматывался на автомойке. Денег не хватало, но мы с одинаковым самозабвением делились последним куском хлеба и теплом наших тел. Мы любили друг друга так чисто и беззаветно, как можно любить только в первый раз.

Мне даже сейчас трудно уловить, в какой момент грянул гром. Наверное, когда Миша надел мне на палец серебряное кольцо. Счастье оглушило. Заразившись его энтузиазмом, я согласилась продать однушку, доставшуюся мне от матери. Он где-то раздобыл взаймы равнозначную сумму, и мы переехали в просторную двухкомнатную квартиру. Всю бумажную волокиту, которая меня в то время вгоняла в ступор, Миша, как и всегда, самоотверженно взял на себя.

Периоды его неуёмной деятельности начали резко сменяться болезненной апатией. Я грешила на усталость. Накрывала дрожащее тело пледом. Часами гладила вихры непослушных волос и покрытые густой вязью татуировок плечи. Едва обжившись, счастливые до неприличия мы подали заявление в ЗАГС. Миша предложил отметить это событие в клубе. Вспоминать ту ночь неприятно, хоть она стала далеко не самым жутким событием в нашей истории. Но в памяти почему-то чаще всего всплывает именно это.

* * *

— Потанцуешь со мной?

Я обернулась на незнакомый голос, с удивлением отмечая, что громадный, нетрезвого вида мужчина обратился именно ко мне.

— Сейчас должен подойти мой жених.

На всякий случай даже отступила на шаг, выискивая глазами Мишу среди толпы. Но его по-прежнему нигде не было видно.

— Ты уже минут пять одна вздыхаешь. Зачем он тебе, красавица, такой нерасторопный? Пойдём-ка, прогуляемся. Пусть понервничает.

И рукой меня за талию к себе прижал. Крепко — не вырваться.

Я потеряла дар речи от такой наглости.

— Пусти. Никуда я с тобой не пойду.

— Почему?

Абсурдность вопроса загнала меня в тупик. В смысле, почему?

Ночь, пустые улицы, подозрительный мужик. Тут разве могут быть варианты?