Книга Границы (не)приличия, страница 30 – Яна Лари

Прижав ладонь к лицу, слегка надавливаю на переносицу, прогоняя непрошеную усталость. Дела домашние сами себя не переделают. Полы вымыты до блеска, бельё выглажено. Пока варится плов нужно отнести рубашки в комнату Стаса. Я, конечно, прачкой не нанималась, но всё же не смогла оставить их сиротливо лежать на дне корзины. Хотя колебалась долго, не зная, что будет большей невоспитанностью: выстирать его вещи или вообще не трогать. Зубри не зубри в старших классах высшую математику, а жизнь задачами похлеще огорошит.

У двери нужной комнаты мешкаю, снова задаваясь вопросом, что уместно, а что — назойливость. Ай, бог с ним. Всего-то сложу аккуратно рубашки и спокойно уйду. Ничего особенного.

Просто то замечание за завтраком, вернее, выражение искреннего недоумения в его лице, заставило серьёзно задуматься о своём воспитании. Каким бы крышеслётным ни был Стас, а рядом с ним приходится смущаться собственных манер.

Открывшаяся за дверью комната заставляет мысленно присвистнуть. Не знаю, чего я ожидала. Наверное, того же, что видела у Миши, больше сравнивать не с кем. Смятую постель, увешанные одеждой стулья и разбросанные носки. Ещё, может, пару постеров с полуголыми дивами.

Что ж, его кровать кое-как застелена, даже книги есть, Дюма в основном. А ещё фотографии. Их немного, но мне достаточно, чтобы замереть напротив стены с раскрытым ртом.

Стас, оказывается, фехтует. И когда-то отпускал длинные волосы. Непривычно, но ему идёт, подчёркивает утончённую мужественность черт. Если и пианино стоит не ради красоты, то можно только восхититься разносторонностью его увлечений. И всплакнуть над ограниченностью моих.

— Решила, наконец, узнать меня поближе? — раздаётся вдруг горячий шёпот прямо над ухом. — Или моя девочка проголодалась?..

Едва не взвизгнув от неожиданности, разворачиваюсь на все сто восемьдесят градусов и чуть не вписываюсь лбом в подбородок Стаса. Бесконечный резиновый миг изучаем друг друга. Он — с любопытством. Я — с замешательством. Видок у него такой, будто вообще не спал. Уверена, что так оно и есть. У меня на это состояние глаз намётан.

А чего вдруг? Неужто перевозбудился вчера?

— Принесла твои вещи, — отчитываюсь на выдохе, ощущая прилив недавно выпитого кофе к горлу. — Держи.

— Ты ставишь меня в неловкое положение, — Стас осторожно забирает сложенные рубашки, полностью игнорируя мою попытку пройти, и продолжает напирать. Ахнуть не успеваю, как оказываюсь практически вжатой в стену.

— Чем это?

Он переводит взгляд на мои губы, а затем сглатывает так шумно, что у меня из солидарности во рту пересыхает. Я хорошо представляю, какие картинки сейчас транслирует его память. В красках. И независимо задираю подбородок. Чтобы и Стас так же хорошо уяснил мою позицию.

Но Королёв когда ему надо на редкость непонятливый.

— Мы ведь просто соседи по квартире, помнишь? Даже ужинаем отдельно. Теперь я твой должник. А я не люблю быть обязанным. Чем мне тебя отблагодарить? Всё, что захочешь…

— Может, это и было неуместно, но бескорыстно, — стойко выдерживаю нажим его взгляда. — Мне ничего не нужно и нечего добавить. Всё, что хотела, я тебе уже сказала.

Смотрю, как на красивых скулах играют желваки. Один Стас знает о чём сейчас думает, шумно дыша через нос. А моё тело сходит с ума: тянется к теплу, ищет защиты в кольце мужских рук. Но он не шевелится. Я тоже не двигаюсь — боюсь. Его. Себя.