Книга Границы (не)приличия, страница 21 – Яна Лари

— Я же просил подождать.

Мужской силуэт выныривает из темноты так резко, что от испуга подкашиваются ноги. Но не успеваю толком осесть, как меня хватают за талию знакомые жёсткие, опьяняюще сильные пальцы.

— Королёв, драть тебя за ногу! Ты меня напугал, — хриплю, пытаясь отдышаться. Нельзя же так выскакивать! А что слово сдержит, не ожидала, но хотелось… положа руку на сердце — очень. — Больше так не делай.

Нарочно хмурюсь, стараясь не дать прорваться улыбке. Лишнее это всё. Ненужное.

— Сама говорила, что любишь гулять по ночному парку, — нахально, без капли смущения отзывается Стас. — А я сто лет туда не сворачивал. Так что хватит нудить. Пошли, раз планеты сошлись.

Мы молчим. Неторопливо бредём по залитым искусственным светом аллеям, и как-то это слишком интимно, что ли. Слишком похоже на свидание, хотя его руки скрыты в карманах куртки, а мои нервно мнут подол невзрачного платья. Наши локти постоянно соприкасаются, и от каждого прикосновения по телу разливаются тёплые волны. Непривычное чувство. Приятное.

Что за манера меня постоянно смущать?

Вскоре Стас сворачивает куда-то совсем не в нужную нам сторону. Уйдя в себя, не сразу осознаю, что следую за ним. Оглядываюсь, уже когда он опускается на тёмную скамейку, единственную неосвещённую разбитым фонарём.

— Ты никуда не торопишься?

— Нет.

Сегодня нет.

— Тогда присядь рядом.

Стараюсь не шевелиться, потому что чувствую боком тепло чужого тела и мне не нравится ни собственная реакция, ни мрачное молчание Стаса. Я напряжена, как струна, но всё равно вздрагиваю, когда он заговаривает.

— Ась, у тебя есть планы на следующую субботу?

На автомате подсчитываю свои два через два.

— Нет, суббота свободна.

— У моей сестры свадьба. Я свидетель, а свидетельницы нет, — Стас замолкает. Но стоит обернуться, как весь воздух вышибает из груди от лёгкого прикосновения к щеке. — Будешь моей парой?

Я на пару секунд подвисаю, прогоняя через себя услышанную фразу. Точнее, полный бред. Предложи сейчас Стас встать на колени и сделать ему минет, было бы логичней. Здесь-то как раз всё понятно — гормоны в голову ударили. Но на свадьбу сестры меня звать зачем?

Свидетель — это так или иначе внимание гостей. Много внимания. А у меня ни манер, ни умения красиво говорить. Даже если опустить тот факт, что единственное моё платье — век, как устарело, оно сейчас на мне! С застиранными манжетами, потерявшим форму воротником и пёстрым сатином, знававшим лучшие дни.

Внезапно тихо, но от души начинаю смеяться. Не к месту, но ничего не могу с собой поделать. Перед глазами чётко, как при свете дня встаёт облезающий кожзам на ремешках босоножек. Господи, да я точно не знаю, допустимо ли под них носить чулки! Вроде бы нет. А голые ноги, пусть и в жару в таком пафосном месте смущают. Вот куда с моей синюшной кожей в ресторан?

— Я вроде не говорил ничего смешного.

Стас разворачивается ко мне всем корпусом, устраивает согнутую руку на спинку скамьи. В темноте не вижу лица, но зато прекрасно чувствую, как его глаза жадно изучают мой силуэт. Пульс оглушает барабанной дробью, воображение шалит и требует действий. Заодно становится понятно, что он называет осязаемым взглядом. От сдерживаемого желания густеет воздух — такого же сумасшедшего, какое мучает меня.