Книга Хозяин моих желаний, страница 41 – Яна Лари

Видимо, до мозга Раду только вместе с болью доходит моё намерение порвать ему вены на запястье. Что не так просто. Он дёргает рукой, но я сцепляю зубы, как гончая, вгрызаясь всё глубже... Мышцы сопротивляются, от вкуса побежавшей крови начинает подташнивать.

Поняв, что сама я не оторвусь, он резко натягивает мои волосы. Смазанный удар по губам отбрасывает меня пол.

Раду не хотел... Я сама мотнула головой и неудачно приложилась о его предплечье, когда он дёрнулся. И всё же жду извинений, которых не следует.

— Никогда не кусай руку, что тебя гладит.

— А то что? – Вызывающе слизываю с губ чужую кровь, расправляя плечи.

Его ошалевший взгляд медленно спускается на мою грудь.

— Завтра узнаешь.

Раду

Рассвет с трудом разбивает мглу над вековыми кронами. Сжав в зубах сигарету, яростно затягиваюсь, жалея, что нельзя точно так же выкурить это зябкое февральское утро. Уснуть так и не удалось. Даже при том, что я дико измотан и хочу только одного – поставить мысли на паузу.

С Владой сегодня придётся быть пожёстче, поблажек она сейчас не поймёт. Вряд ли чертовка хоть приблизительно представляет, как сводит с ума своей непокорностью. Боль в прокушенном запястье ни на миг не даёт померкнуть картинке, где она, закусывая стоны, запрокидывает голову, насаживаясь на мои пальцы. Такая тугая, что перед глазами поплыло. Кроет от её беззащитности и пережестить страшно. Думал рехнусь.

Член колом стоит сутки напролёт. Не знаю, сколько ещё так выдержу. Наброситься на неё не боюсь – насиловать даже с дулом у виска не смогу, а вот риск слететь с катушек и выложить правду, для которой она не созрела, опасно. Подростки сами не замечают, как их ломает жестокость сверстников. Пока для дочери Ярого проявление симпатии – слабость, придётся втолковывать на понятном ей языке.

Растерев окурок о дно пепельницы, выхожу с кухни и поднимаюсь наверх. Дверь мансарды не запирается, а недавно смазанные петли позволяют войти не услышанным.

Влада спит.

Я плавно сажусь на корточки у изголовья кровати. Видеть распухшие от случайного удара губы неприятно, но хорошо бы привыкнуть, потому что утром изображать безразличие будет очень непросто.

Ярость в её глазах была неподдельной, необузданной, всепоглощающей. Влада временами плохо себя контролирует. Я в этом убедился ещё когда поинтересовался подробностями её интимной жизни. Слишком независимая, слишком импульсивная, слишком уверенная в себе. Такая же, какой я её запомнил подростком.

Меня неудачно угораздило на ней зациклиться, но повезло, что у Влады имелись проблемы с точными науками. Сам не понял, как набрался смелости предложить Ярому подтянуть его девчонке математику. Что мог обещать обычный выпускник там, где не справились опытные репетиторы? Только упрощённый подход и голый энтузиазм.

Ярый мог не давать мне этот шанс, но тут сработала безобидная внешность и репутация пай-мальчика. Что неудивительно – выгуливать своих демонов мне тогда не было нужды, они облизывались только на Владу. Хотя вру, облизываться начали значительно позже. В мои семнадцать эти вечно голодные твари только робко виляли хвостами.

Я так волновался перед первым занятием, как не переживал потом никогда.

Влада показала характер в первые десять минут.

Внимательно оглядела меня с ног до головы, даже с серьёзной миной выслушала отрепетированную дома речь. Я изо всех сил старался говорить строго по делу, потому что не знал как с ней себя вести. Со сверстницами было просто – отвесить пару комплиментов, ненавязчиво обнять, сорвать неумелый поцелуй. О девчонке думать в таком ключе мне в голову не приходило. С ней хотелось разговаривать, дурковать, смеяться – заниматься всем тем, чем стали бы заниматься дружные брат с сестрой. Но попытку пошутить Влада встретила с недоумением.