Книга Хозяин моих желаний, страница 30 – Яна Лари

— Итак, я весь внимание... – произносит он с вкрадчивой, глухой, хрипотцой, склоняясь к моему лицу. Его пальцы легко, почти невесомо проскальзывают тыльной стороной вдоль скулы.

Я с трудом перебарываю в себе желание прикрыть глаза, с неуместной жадностью впитывая их прохладу и только сейчас осознавая, как сильно, должно быть, горят мои щёки.

Краткая заминка подогревает решимость, заставляя сию минуту найти его рукам более подходящее применение. Стряхнув оцепенение, хватаю с полки и протягиваю фарфоровую куклу.

Меня не волнует, откуда она, почему дорога, её история и назначение.

Если Раду хочет мне угодить – пусть выбирает.

— Разбей.

Сказала, теперь дышу через силу короткими рваными выдохами. Изучаю внимательным взглядом застывшее в неверии лицо, наслаждаясь тем, как немо рычит в нём протест, разливая по коже нездоровую бледность. И бессилие, что душило меня, резко разжимает тиски.

Власть кружит голову.

Я ненавижу эту изящную вещицу с того самого момента, как Раду её поймал. С первого взгляда на кроткую улыбку и бесконечную ласку в стеклянных кукольных глазах.

Дорожит ей так сильно? Тем лучше.

Пусть уничтожит. Своими руками.

— По-моему, очень глупо злить человека, находясь у него в гостях. – Усмешка на его лице приобретает пугающий подтекст, но меня уже не переубедить. – Мало ли, хозяин рассердится и напрочь забудет азы гостеприимства.

— Ты обещал выполнить любой каприз в пределах разумного. – Сама не узнаю свой уверенный холодный голос. – Всё, как договаривались: никаких поездок, звонков, требований отменить игру и причинения себе увечий. О порче имущества речи не шло.

— Хорошо подумала? – Он на секунду прикрывает веки, лишь ноздри вздрагивают и, кажется, зубы скрипят.

— Выполняй.

Я не считаю свой поступок плохим. Закономерным, заслуженным – каким угодно, только не зазорным. Осуждение – оружие идеалистов, слабых духом и угождающих чужому мнению. У меня есть своя голова и слушать я буду только себя.

А в следующее мгновение он впечатывает куклу в стену у моей щеки. Треск раздаётся так близко, что жилы стынут. И ещё раз... И ещё...

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Оказывается, всё, что я испытывала до этого, не было настоящим страхом. Но удовольствие от первой победы сильнее.

— Хватит! – Ору, зажмурившись. Ещё чуть-чуть и снаряд вместо стены прилетит в меня.

Мой испуг совершенно оправдан. Он же, мать его, больной на голову. Мозг умоляет дать дёру, а тело не слушается. Каждая мышца сокращается от взрыва внезапного удовольствия.

Обалдеть... Раду действительно это сделал.

Я захотела, а он выполнил. Беспрекословно.

И чем громче ярость рвёт его лёгкие, тем слаще во мне колотится пульс.

— Согласен, хватит. Больше не будем друг друга жалеть. – Резкий шёпот опаляет мне ухо. Раду грубо вжимается мне в скулу, раздражая кожу жёсткой щетиной. – Скажи, какова вероятность, что завтра ты снова вытянешь туз?..

Плевать. Пока я в этом доме, другой женщине здесь не место.

Раду

— Так дело только в этом? – уточняю, впервые усомнившись в том, какой услышу ответ. – Тебе нужны извинения?

Их не будет.

Неправильно извиняться за своё несовершенство.

Я с Владой искренен как ни с кем другим. Не наша вина, что мы выросли именно такими. Я никогда не хотел ею бредить, а она не хотела меня обижать. Мне рядом с ней просто не было места. Так бывает, когда достаточно мимолётного взгляда, чтобы сердце разбухло до трещин и перестало тебе принадлежать.