Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 60 – Яна Лари

Непривычно. Обычно я ему советы отвешивал, а теперь остро чувствую, кто из нас младший.

— Свинья — не кот, и даже не пекинес. В квартиру не пустишь. А Чуня «член семьи»... Сдаётся мне, искренность здесь мало поможет.

— Ты жопой слушаешь! — Закатывает глаза Марат. — И забываешь, что решить вопрос и в её интересах. К чему это я. Чуть больше терпения, чуть меньше упрямства, и всё у вас будет нормально, усёк?

— Тут ты прав, пожалуй...

— Удачи, — хлопает меня по плечу. — А теперь пошли обратно, пока без нас заговор не устроили.

Но девчата заняты, умиляются прощанию малышни.

Тёма переминается с ноги на ногу. Машка стоит перед ним, теребит бант на платье.

— Ну, я пиехала, — бурчит она, украдкой поглядывая на нового друга.

Тот упрямо трёт нос рукавом рубашки.

— Когда приедешь?

— Ни наю. Навелное, сколо, — отвечает племяшка, хотя едва ли это вообще случится.

— Тогда держи! — внезапно решает пацан и суёт ей в ладонь берёзовую веточку, уже изрядно потрёпанную от волнения.

Машка озадаченно смотрит на подарок.

— Сделаешь гербарий, — находится Тёма.

— Фто это?

— В другой раз расскажу.

Она улыбается обещанию, крепко сжимая презент. Девчонке легко угодить, когда ей четыре.

А пацан не дурак, притягивает подругу к себе в неловком объятии.

— Всё езжай, — бормочет ей в макушку и шмыгает носом, пока никто не видит.

Машка храбро кивает, засовывая ветку в карман, вдруг порывисто чмокает его в щёку.

Тёма растерянно трёт щёку ладонью.

— Девчонки...

Мелкая егоза с весёлым смехом убегает к машине.

— Если вам здесь так нравится, можете приезжать, — обращаюсь к гостям.

Люба таращит на меня глаза, робко заулыбавшись. Она, кажется, действительно любит это место. И, по большому счёту, именно поэтому я всё ещё здесь.

Они уезжают, а мы ещё какое-то время просто смотрим друг на друга.

— Я тебя как-то неправильно поняла или...

— Или. — поднимаю за подбородок её лицо.

Мне мучительно сложно подобрать слова. Впервые, наверное.

Флиртовать проще. Это в каком-то роде тоже игра, в которой можно мухлевать и даже нужно. А надо искренне.

И для неё хочется романтики, тоже искренней. Но я не особо умею.

Поэтому отламываю ветку берёзы и продеваю Любе в волосы.

— Тоже хочу поцелуй.

Она касается меня губами легко и нежно до тонкого звона в районе груди.

А дальше слова складываются сами собой:

— Знаешь, я тут подумал. Вроде крутой бизнесмен, а ни семьи, ни дачи… — шепчу, касаясь кончиком носа горящей щеки. — Давай не будем ничего делить. Пусть будет общее: и дом этот, и смех, и все рассветы, что мы встретим вместе. Люба неторопливо перебирает пальцами мои волосы.

— И решения тоже?

— Решения особенно.

Она снова целует меня — чуть дольше, чуть глубже. В кронах звонко заливаются птицы, пахнет молодой листвой и грозой, которая, кажется, скоро расколет надвое небо.

И кажется, я сегодня дорос до творчества Тютчева. Весна — неистовая, громкая, напоминает, что жизнь — это не про деление, а про умножение. Не про «моё» и «твоё», а про «наше».

Когда влюбляться по уши, если не весной?

Любовь

— Как думаешь, кот меня сразу на ремни покромсает? — задумчиво спрашивает Антон, разглядывая кожаный ошейник.

Я чувствую прилив умиления, а ещё становится немного смешно.

Две недели, что Русанов провёл в посёлке, пролетели как миг. Честно говоря, я даже не помню, как уезжали, так сильно волновалась.