Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 59 – Яна Лари

Не знаю.

Тютчев вообще этот месяц за грозу любил. Со школы помню его «дождик брызнул, пыль летит». Если верить поэту, особенно хороша весна птичьим гамом.

Ну такое. Может, в Орловской губернии певчие и придерживались политес. Воробьи с синицами степенно чистили перья, дожидались, когда солнце достигнет зенита, и только потом начинали концерт.

Но местные гопники в перьях настроены радикально. Ладно голубь — поворковал что-то там недолго и полетел расписывать бельё под хохлому. Его внутреннему миру важнее холст, чем уши. Зато уважающий себя соловей просыпается с первыми петухами. А возможности его связок измеряются уже в мощностях полицейской сирены.

Петухов, кстати, тоже не зря растят на убой.

— Ага, круто. — Морщусь, глядя на сад.

Весна, чёрт её дери.

Деревья в цвету, воздух пахнет черёмухой. Но пыльца. Она везде! В носу, в глазах, даже в кофе. Кто вообще придумал сажать во дворе эти деревья, с которых вечно что-то сыплется?

А трава? Густая, бархатная. Один неосторожный шаг и среди сочных стеблей можно найти не только одуванчики. Я вот не знал, что свин размером с чихуахуа за день может удобрить двор как целый бегемот.

И самое страшное: вот-вот начнётся сезон комаров.

Но Лада вон улыбается, дышит полной грудью. И Люба тоже.

От её улыбки теплеет в груди и искренне хочется улыбнуться в ответ.

Хрен с теми комарами. Я не романтик, но по уши влюблён.

— Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством, — иду на уступки, цитируя швейцарского философа эпохи Возрождения. — Классно-то классно. Но поживи здесь месяц, и ты будешь думать не о том, какой здесь закат. А как бы жук не напал на картошку.

— Поэтому Антон планирует здесь всё прилизать под экоотель, — отстранённо отмечает Люба.

И почему вдруг она про это вспомнила?

Вадимовна ведь не в восторге от моей задумки. А тут сама завела разговор, так скептично…

Конечно, жить в посёлке я не собираюсь, как и поселять бандита Чуню в своей городской квартире. Благо ещё не выжил из ума. Но сам заговорить об этом с Любой не решался. Теперь вот снова думаю, как бы не нарваться на обидки.

— Ты так говоришь, будто я собираюсь здесь всё поджечь.

Чёрт. Не то, да?

— Сжечь было бы гуманней.

— Пойдём-ка, на дорожку покурим, — встревает в нашу перепалку брат.

— Ты же бросил.

— Ну, значит, дымом подышу! Пошли, придурок... — Толкает меня в спину.

За домом открываю пачку сигарет. Щёлкаю зажигалкой.

— Вещай, — хмыкаю иронично.

— Помнишь, как мы поначалу с Ладой собачились?

Забудешь такое. С трудом убедили общественность, что брат адекватный и не собирался её убивать.

— И что? — Резко выдыхаю дым в сторону.

— И кот её, чтоб его... Думаешь, я мечтал выковыривать шерсть даже из носа и кидаться тапками на поражение в три часа ночи? Зато сейчас жизни без наглой морды не мыслю.

— Ну так ты теперь семейный. Кстати, скажи, терпимость шла в комплекте?

— Нет, бля! Представь себе! — психует Марат. — Сам развивал. Потому что другая жизнь, в которой нет Лады, нахуй мне не нужна.

— Братан, выдыхай. Ты, чего разошёлся?

Я уже и забыл, что у него были проблемы с лексиконом и контролем гнева.

— Того... — вздыхает он. — Я тебя знаю. Ты любишь добиваться цели окольными путями. Как вспомню твои методы, так содрогнусь. Нельзя так, если любишь. Будь с ней искренним или останешься один.