Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 29 – Яна Лари

А Чуня-то, оказывается, прекрасный собеседник! Вдумчивый, тактичный. За весь мой монолог ни разу не перебил.

Я решаю почесать его за ухом в знак уважения. Но свин какой-то вялый. Лёг у моих ног и не реагирует.

У меня аж в груди всё стынет. Как так?!

Вот только что чавкал как оголтелый, и резко… пена изо рта!

Люба меня убьёт. Решит это я, негодяй, поросёнка того.

Вот что он, а? Нормально же сидели. И бац — собрался в страну зелёных лугов и нескончаемых желудей! Кто так делает?!

Хватаю Чуню на руки, а он как-то безвольно обмякает. Только пузыри пускает: буль-буль!

Ну всё. Всё!

— Живи, тварь! — рычу ему в ухо, а сам уже бегу к калитке.

Как в боевике — из-под халата с подсолнухами торчат волосатые икры, кроссовки на босу ногу и умирающий товарищ на руках. Только взрыва за спиной не хватает.

Выбегаю за калитку, а куда дальше не знаю. Везёт, что Циря живёт через дорогу.

И Фима тут как тут. Сидит у забора на лавочке, починяет примус.

— Ох, ё-моё, шоб мне так не жить! Антоша, ты ли это или мне таки пора проверять зрение? Шо за красота передо мной? — Аж привстаёт кудрявый.

При этом окидывает меня таким осоловелым взглядом, будто я сейчас объявлю, что свин — мой первенец.

— Где у вас здесь ветврач?! — выпаливаю задыхаясь.

— Шо, сальце посолить не знаешь как?

— Фима! — рычу я. — Мне срочно! Видишь, дело плохо!

Фима, надо отдать ему должное, проникается моим состоянием. Подходит, осматривает сопящую ношу.

— Ой, вей, шо с ним?

— Пена изо рта! Думаю, бешенство. Нужна скорая, дефибриллятор, капельница... Есть у вас что-нибудь? — выпаливаю в панике, но по лицу вижу, мне максимум предложат позвать батюшку. Меня бросает в пот. Я представляю операционный стол, капельницы, наркоз, прощальный взгляд Чуни, уходящего в лучший мир. — Я не могу его потерять, понимаешь? Мы только-только подружились!

Фима вздыхает, будто я его до этого уже двадцать раз отвлекал. Проводит пальцем по влажному пятаку, принюхивается с умным видом...

Я на всякий случай не дышу, чтобы не пропустить ни слова.

А вдруг он шарит?

— Боже ж мой, трагедь! — то ли вселяет он в меня надежду, то ли наоборот. — Пошли со мной и не позорься перед скорой.

— Может, всё-таки к ветеринару? — С сомнением кошусь на услужливо открытую Фимой калитку.

— Лучше молчи, Антоша. Иначе я начну думать за твои умственные способности неприятные слова. Шо ты кобенишься? Если уважаемый всей деревней Фима говорит прямо в твои ослиные уши, шо всё под контролем, то не мешай человеку спасать твоего драгоценного хряка.

— Так Чуня будет жить? — Встревоженно следую за Фимой к какому-то сараю.

— Если тебе таки действительно нужны гарантии, не поскупись на щедрую награду. А то бедному Цире после купания в реке очень нужны компрессы. Желательно из качественного виски. Да, Циря? — с нажимом спрашивает у выглянувшего на шум бородача.

— Что тут у вас? — не ходит тот вокруг да около.

— Вот, — показываю пускающего пузыри собеседника.

Циря тоже принюхивается. Интересный у них, конечно, метод постановки диагноза.

— Мыло, — констатирует он. — Хозяйственное. Семьдесят два процента.

— …

У меня нет слов! Одни междометия.

— Ничего, поставим на ноги.

Они забирают у меня Чуню. Циря уходит в дом, готовить какую-то адскую смесь, и в три пары рук спаиваем её поросёнку.