Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 26 – Яна Лари

— Удовольствие? — выдыхаю с сомнением.

— Пользу, Вадимовна, — улыбается он уже в полный рот, открыто и совершенно обаятельно. — Воочию посмотрите, что и как устроено. Никто же не смущается обнажённых скульптур? Тот же Давид. Кому придёт в голову хихикать с его наготы? Границы приличия определяет цель. А вы как думаете?

Я подвисаю заслушавшись.

Как здорово он рассуждает, какие вещи правильные говорит!

— Я-а-а… думаю. Да. — Киваю решительно. — Не будем устраивать детский сад.

Антон галантно пропускает меня вперёд.

— Конечно. Мы взрослые, начитанные люди. И не станем вести себя как животные, у которых на уме только одно.

— Разумеется. — Будто в тумане иду на ватных ногах. — Ничего такого и близко нет в мыслях.

Мои критическое мышление словно попало под гипноз. Но интуиция бубнит: проблемы будут.

Где-то глубоко-глубоко в моей грешной душе я до последнего надеюсь проснуться. Но нет. Русанов продолжает стоять перед дверью в уборную неподвижный и абсолютно невозмутимый, ожидая, когда я начну его раздевать.

— Боже, какая дикость… — бормочу себе под нос, растирая виски.

— Вадимовна, — с укором вздыхает Антон. — Мы ведь уже решили, что мы взрослые, начитанные люди.

— Да-да, конечно… — киваю, делая глубокий вдох.

Я сама себя загнала в ловушку. Теперь надо с достоинством из неё выбраться. Что мне остаётся?

Ремень, большой железный болт и молния. Не так уж надолго растянется моё испытание.

— Вы могли бы не молчать? — напряжённо выдаю, пытаясь не смотреть вниз.

— Например, что я должен сказать?

— Не знаю… Хоть про пляжи Доминиканы расскажите!

Антон усмехается.

— Там я не был.

— Тогда про экономику!

— В таком случае цены на недвижимость…

Я решительно хватаюсь за кожаный пояс, но тут же замираю.

— Русанов, только без шуточек!

— Даже мысли не было!

А мне почему-то кажется, лукавит. Всё-таки мы уже не первый день знакомы, а второй.

Непослушными пальцами берусь за ремень. Довольно быстро щёлкает пряжка. Сказать, что это самый неловкий момент в моей жизни — ничего не сказать. И это ещё не конец!

— Готовы? — спрашивает Антон, когда я берусь за молнию.

— К чему?

— Ну, мало ли, — усмехается сипло. — Вдруг вы неожиданно поймёте, что хотите замуж именно за меня. А книжки-то, судя по всему, ещё не прочитаны.

Я резко вскидываю голову, заподозрив, что он меня бессовестно водит за нос.

— Русанов!

— Не принимайте близко к сердцу, это нервное, — заверяет он с неподдельным раскаяньем. — Но вообще, за такую самоотверженность я бы точно мог предложить вам руку и сердце.

— Лучше предложите себе помолчать!

— Вас не поймёшь. Сами же поболтать предложили, — смеётся Антон, а я выковыриваю болт из узкой петли, расстёгиваю молнию и отворачиваюсь, предоставляя ему самому свободу действий.

— Всё, дальше сами!

— У меня трусы в облипочку, сам не стяну, — озабоченно вздыхает он.

На взводе дёргаю вниз штаны вместе с бельём. Для этого приходится слегка согнуться. Как ни старайся, а всё на виду.

Ну что тут скажешь…

Чутьё меня не подвело.

Проблемы вот они — торчат во всю длину.

И нет, «Давид» работы Микеланджело — вообще не то, что характеризует ситуацию. У мраморной статуи хотя бы эрекции нет!

А, да!

Ещё и Русанов не спешит прикрывать срам руками. Стоит, слегка расставив ноги, словно ждёт реакции.