Книга Развод. Последний шанс вернуть жену, страница 38 – Дари Дэй

Он всё понял за долю секунды.

Понял, что сам выбраться уже не сможет…

И я… я тоже это поняла.

— Нет… — выдохнула я. — Алан, нет. Подними стекло! Попробуй остановить его!

Он даже не посмотрел наверх. Не стал тратить последние секунды на бесполезную попытку спасти себя.

— Ложись на живот, солнышко, — спокойно сказал дочери. — Мама ждёт тебя с другой стороны.

— А ты?

— Я следом.

Он соврал так уверенно, что Катюшка послушалась.

Уложил её на пол и осторожно подтолкнул под стекло. Я схватила дочку за руки и потянула к себе. Плюшевый капюшон зацепился за край перегородки. Катя вскрикнула. Алан сорвал капюшон с её головы и толкнул сильнее.

Я прижала дочь к себе в ту секунду, когда бронированное стекло с тяжёлым грохотом опустилось до самого пола.

Алан остался внутри.

— Папа! — Катюшка забилась в моих руках. — Папа, иди к нам!

Я крепко обняла её, пряча маленькое заплаканное лицо дочери на груди. Почувствовала, как часто бьётся её сердечко, как она судорожно хватает воздух. Катюшка жива. Она снова была у меня в руках.

Я должна была ощутить облегчение.

Но часть меня осталась там, по другую сторону стекла. Вместе с Аланом.

Я смотрела на него и не могла больше вдохнуть.

Алан мог попытаться пролезть первым. Мог потратить эти несколько секунд на себя. Но он даже не задумался.

Свою жизнь поменял на жизнь дочери.

За его спиной продолжала хлестать сорванная кислородная трубка. Повреждённый пульт задымился сильнее. Я знала, что случится при следующей искре. Пламя мгновенно охватит пульт и обшивку. А единственный ручной клапан находился у дальней стены.

Внутри модуля мигали красные лампы.

А Алан стоял по другую сторону и смотрел мне в глаза.

Спокойно. Почти холодно.

Все четыре года моей обиды, его измена, развод, слова, которые я не могла забыть, — всё исчезло. Остался только животный страх потерять его сейчас, когда он наконец стал отцом нашей дочери. Когда я снова начала ждать его по вечерам. Когда ещё даже не успела сказать, что, кажется, люблю его.

Слова кричали внутри, но губы не шевелились.

Я прижимала к себе нашу плачущую дочь, смотря на него.

Несколько секунд Алан не двигался. Потом перевёл взгляд на красную рукоять у дальней стены.

Я сразу поняла, что он собирается делать.

— Алан! — закричала я и ударила ладонью по стеклу. — Спасатели уже едут!

Он не слышал меня.

Если не перекрыть кислород сейчас, следующая искра могла вызвать сильную вспышку.

Бывший муж в последний раз посмотрел на нас с Катюшкой. Потом развернулся и побежал к аварийному клапану.

Дым уже поднимался к потолку. Он закрыл лицо локтем, добрался до стены и схватился за красную рукоять обеими руками.

Та не поддалась.

— Алан! — Я снова ударила по стеклу. — Алан!

Он дёрнул сильнее. Мышцы на его руках так напряглись, что рукава рубашки натянулись. Рукоять наконец медленно пошла вниз.

Белая струя из разорванной трубки стала слабее.

Успел.

В ту же секунду повреждённый пульт за его спиной ярко вспыхнул.

В насыщенном кислородом помещении пламя мгновенно охватило пульт и пластиковую обшивку. Раздался глухой удар. Стекло задрожало, а Алана отбросило от стены.

Он ударился головой о край кресла и рухнул на пол.

— Алан!

Внутри включилась система пожаротушения. Модуль начало затягивать густым белым облаком. Сквозь него я ещё видела лежащего на полу Алана. Его закрытые глаза. Неподвижную руку.