Книга Развод. Последний шанс вернуть жену, страница 35 – Дари Дэй

Словно не было другой женщины.

И другого ребёнка.

О ребёнке я его спросила случайно. Алан устанавливал детское кресло в своей машине и минут десять пытался разобраться с креплением. Я не выдержала и показала, куда надо нажать.

— В первый раз всё делаю, — проворчал он. — Научи, а не смейся.

— В первый раз? — переспросила я.

Он сразу понял, о чём я подумала, и выпрямился.

— А как же ваш с Алексой ребёнок?..

Лицо Алана изменилось.

— Она потеряла его вскоре после нашего развода.

Мне стало холодно, хотя мы стояли на залитой солнцем парковке.

— Мне… жаль, — глухо произнесла я.

На мгновение внутри всё-таки мелькнуло постыдное облегчение. У Алана не было другой дочери или сына. Не было семьи, которой он заменил нас с Катюшкой.

Я тут же возненавидела себя за эту мысль.

Отвернулась от Алана.

Он подошёл ближе, но не прикоснулся.

— После аварии в тот день, когда ты ушла, Алекса так переволновалась, что через пару дней у неё случился выкидыш. Она тогда… места себе не находила. Я чувствовал себя виноватым. До сих пор чувствую. Именно поэтому она всё ещё работает в «Атласе». Но нас больше ничего не связывает. Клянусь.

На его лице появилась такая боль, что я не смогла ничего ответить. Все эти годы мне казалось, что Алан и Алекса растят общего ребёнка. Я ненавидела их обоих за ту счастливую семью, которую сама же придумала.

А семьи не было.

Не было даже ребёнка.

Этот разговор ещё несколько дней не шёл у меня из головы…

В пятницу мы готовили очередное испытание космической версии «Кокона». В полёте система должна была следить за каждым членом экипажа отдельно. Если человеку не хватало кислорода, «Кокон» открывал клапан возле его кресла и увеличивал подачу в маску. Когда показатели приходили в норму, снова закрывал клапан.

Внутри тренировочного модуля находился лишь манекен с датчиками: впускать туда людей во время испытания слишком опасно. Мы собирались передать системе искусственно изменённые показатели и проверить, как быстро она отреагирует. За ходом испытания из соседнего зала наблюдала приёмная комиссия.

Перед тестом мне прислали медицинские данные будущего экипажа. Без них «Кокон» не смог бы правильно оценивать показатели.

Я просматривала карточки одну за другой, пока не увидела знакомое имя. Алекса Роб.

Её данные остались в системе после прошлых тренировок. Я уже собиралась закрыть файл, когда взгляд зацепился за строку в истории операций.

«Искусственное прерывание беременности по желанию пациентки».

Дата — через несколько дней после моего ухода из «Атласа».

Несколько секунд я просто смотрела в экран. Перечитывала строчки в её карточке снова и снова.

Перепутала? Нет. Всё написано предельно ясно.

Алекса не потеряла ребёнка.

Она сделала аборт.

Алекса имела право сама решить, рожать ей или нет. Но она не имела права четыре года лгать Алану. Смотреть, как он винит себя в смерти ребёнка, и пользоваться этой виной, чтобы оставаться рядом.

— Ирина Александровна, всё хорошо? — спросила Ольга с соседнего кресла.

— Да. Продолжайте подготовку без меня.

Слова прозвучали спокойно, хотя внутри всё перевернулось.

Зачем Алекса сделала аборт? Ребенок ведь давал ей замечательную возможность привязать к себе Алана навсегда. Разве не этого она добивалась с первого дня?

Был ли этот ребёнок вообще от Алана?