Книга Развод под прицелом объектива, страница 81 – Ольга Игонина

Захожу в кабинет, все сотрудники сидят, обсуждают какие-то дела в проекте. Смотрю на людей, все на месте, даже Сашулин мужинек яйца просиживает, эх, я бы с его женой сейчас провел время.

— Гош, у тебя штраф. Прости, у нас тут все равны, — показывает мне таймер, восемь минут.

— Ты хочешь сказать, что мои штрафы — ваши зарплатные подтяжки?

— Нет, я хочу сказать, что трудовая дисциплина одинакова для всех. Все, давайте вопросы решать. Если мы не сможем выплыть, то часть людей уйдет на аутсорсинг. Сокращение кадров, сокращение бюджета, следующим шагом — песня про Курский вокзал. Мозги все включаем, — Олеська — прирожденный оратор. Только при такой пламенной речи рожа у нее краснеет, и из медведицы она превращается в кабаниху. И хрюкает также противно. — Вот для каждого список задач, я вам папки с документами подготовила. Через час от вас жду алгоритмы, сроки, согласования и далее по тексту. Георгий, — голос нарочито диктаторский, будто собачонку отчитывает. — Ваши задачи, мы с вами все обсудили, жду информацию.

Сотрудники разбирают папки. Смотрю на мужика Сашуни, мерзкий, тупой, как она его на меня променять смогла. Дура, абсолютная тупая и беспринципная. Выбрала обычного менеджера, что он ей дать-то может.

— Олесь, а вот это у нас что за сотрудник? В полосатой водолазке. Я на него смотрю, а он не славливается с обязанностями, просто так ему деньги платим?

— Конечно. Скажи, что впервые его видишь? То-то он у нас по командировкам мотался, когда у тебя стояк начинался, койку тебе рядом с Сашкой освобождал. А теперь все — у них с Сашкой полная чаша.

Горько во рту, противно.

— Уволить его. Сегодня же,

Олеська поднимает глаза, взгляд чуть ошалелый, сует мне под нос руку с фигой.

— Толкового сейла на улицу? Сперматоксикоз свой уйми. Дела свои сделай, что в папке, и звездуй отсюда, чтобы мои глаза тебя не видели. Бизнесмен хренов, может, ты как-нибудь со своими перепадами по мужской части к врачу сходишь, а твои сперматоксикозы на рабочую деятельность как-то плохо влияют, ты не видишь?

— Вижу, устал я от всего, Олесь. Но пока всем обидчикам кровь не выпью, не успокоюсь.

Не бывает, чтобы выхода из ситуации не было, нужно постараться, найти варианты. Что делать....

Может, на пленэре съемку провести? Или развалюху какую-нибудь купить, сделать внутри ремонт, и иметь все свое? Но на это тоже нужен капитал и время, а у меня ни того ни другого.

— Ульяна, а что вот это чмо — замена моему сыну? — свекровь упирается руками в бока, морщит нос, всячески показывает, как ей неприятна эта ситуация.

— Чмо? А вашего сына, как можно назвать? Он мешает мне нормально работать, хочет, чтобы я к нему на поклон пришла, так запомните, задолбется пыль глотать.

Сама в шоке от сказанного обычно, я очень терпеливая и культурная. Даже в очереди я не хамлю людям, и в транспорте, даже если мне наступили на ногу, я делаю вид, что ничего страшного не случилось. Раз в поликлинике поругалась, но тетку и правда стоило проучить. А тут свекровь....

— Ты моего сына не трогай, мне, как матери. Он любой нужен и важен. А ты...

Мама выглядывает из-за притолоки, по ее выражению лица понимаю, что сейчас взорвется бомба.

— Что ты сказала? Ты о моей дочери как-то плохо отозвалась? Галя, ты за своими отпрысками смотри лучше, что старший, что младший — мозгов во, — мама вытягивает руку во всю длину, кисть зажата в кулак. — И эта женщина, которая вырастила двух прохиндеев, будет меня учить, как жить моей дочери? Уймись. Побойся Бога, родная, а я сейчас такую порчу на тебя наведу, что у Генки на тебя не в “жисть” не встанет. Хотя, я думаю, что ничего у него на тебя уже и не...., ну сама понимаешь, не будем при Никитке о слабостях твоего мужа. Вообще, не знаю, как у вас дети родились, если вы со дня свадьбы в разных койках спали.