Книга Любовь под прицелом, страница 174 – Кристина Янг

Я смотрю пронзительно в ее глаза, вижу в них непонимание и ту самую грусть, и постепенно превращаюсь в серьезного. Улыбка спадает с моего лица, и я устало сажусь на скамью рядом с Василисой.

— Я многого от тебя хочу, Василис, — честно признался я. — Но ты не хочешь копаться в прошлом. — Я повернул голову и встретился с ее сосредоточенным взглядом. — Ты захотела оставить меня в прошлом. Но я заслуживаю получить ответ хотя бы на один интересующий меня вопрос.

— Заслуживаешь? — переспросила Василиса, нахмурившись. — Это ты чего-то заслуживаешь?

Я моментально уловил ту самую тонкую грань, когда Василиса медленно выходит из себя, но продолжает сдерживать себя из последних сил. Я сумел выучить эту девушку досконально за несколько лет наших отношений, во время которых разлуки было больше, чем долгожданных встреч. Но при первых минутах нашего случайного знакомства понял, что эта рыжая бестия совершенно неуправляемая, потому что быстро взрывается, когда ее переполняют негативные эмоции. И как же тяжело потом успокоить ее и привести в зеленую норму расшатанные эмоции.

И все же я смело и сухо повторил:

— Заслуживаю.

— Ты заслуживаешь только одно — услышать от меня наконец «Иди к черту!». Ух! Даже легче стало, знаешь? Сразу надо было тебя послать! — огрызнулась Василиса и вскочила на ноги.

Я схватил ее за запястье, удержав на месте, твердо придерживаясь своего решения хотя бы раз услышать от нее чистую правду. Я не идиот и многое замечал, несмотря на старания Василисы скрыть от меня большую часть своей жизни. И сейчас жалею, что все-таки отступил, желая стать для нее тем, с кем она может забыться, а не тем, кто должен был решить ее проблемы. Я умалчивал ради ее спокойствия, а по факту сделал только хуже, пуская в ход трещину, которая медленно подводила черту в наших непростых отношениях.

— Василиса…

Но она замахнулась и ударила меня по щеке, разрубив следующий поток моих слов. Я сжал челюсти, устремив на нее не самый свой доброжелательный взгляд. Зеленые глаза засияли от подступивших слез, но Василиса держала в себе порыв разрыдаться на моих глазах.

— Оставь меня в покое. Уезжай, наконец, в свой отпуск, — практически взмолилась она.

Услышав эти слова, полоснувшие мое сердце острием ножа, я расслабил свою хватку, и Василиса освободила свою руку, зашагав обратно в свою палатку. Чего я добиваюсь сейчас? Чего хочу изменить, когда менять уже нечего?

Спасать уже нечего, Огнев. Ты сам все видел тогда и сейчас.

Эти пылкие отношения оказались в ледяной воде, которая нас потушила и заморозила. Сейчас я своими действиями лишь расшатываю этот лед, пускаю трещины, через которые пробирается та самая тяга, любовь, а вместе с ней и боль. Но исправить уже ничего нельзя. Василиса ударила меня прямо по сердцу, прицельно точно. Я не прощаю предательство, Адель тому подтверждение, но один взгляд на Василису, как мои устои летят к чертям. Лишь крупицы здравого рассудка подсказывают мне, что я не должен возвращать ту, которая причинила наисильнейший удар в спину, в сердце, в каждый орган.

Буквально приказываю себе держаться, когда смотрю на нее.

— После отпуска планируешь продлевать контракт, майор? — деликатно спросил у меня полковник Смолин, когда мы с ним медленно обходили территорию лагеря, сцепив руки за спиной.