Книга Охота на княгиню, страница 5 – Елена Ха

— Легко. Есть у меня один на примете: молод, красив, нуждается в деньгах, а потому беспринципен. Юнкер в красивой форме с эполетами. Подойдет?

Мария Федоровна оценила деловой подход Нифонтова и милостиво кивнула.

— Скажите сколько. Я попрошу управляющего доставить вам деньги, — сказала она снисходительно.

— Милостивая государыня, вы хотите меня обидеть? Какие деньги? Мы же с вами друзья. А уж со своим кузеном я как-нибудь сам разберусь, — пылко возразил Нифонтов.

Но его взгляд пообещал княгине, что платить придется, пусть и не здесь, и не сейчас. Мария Федоровна прекрасно это поняла. Но ради Коленьки и его состояния она была готова на все.

— Прекрасно, — молвила она, — Тогда через три дня в Александровском саду будет праздник. Пусть он приходит. Анна, скорее всего, будет в голубом платье, это кажется ее любимый цвет. И у нее будет белоснежный веер редкого изящества. Тогда и нужно будет скомпрометировать ее. Вы все поняли?

— Конечно, — с готовностью откликнулся Филипп Филиппович и пробубнил себе под нос, — Скомпрометирую дочь, будет легче уломать мать…

— Что? — не поняла Мария Федоровна.

— Я говорю, буду рад увидеть вас опять… В Александровском саду. Ведь чем больше свидетелей, тем лучше. Не так ли?

— А вы зрите в корень! — с одобрением кивнула княгиня.

И они, довольные друг другом, распрощались!

— Ах, Соня, где мои перчатки! Нам уже пора выходить, я не хочу пропустить кульминацию представления, которое сама и срежиссировала! — кричала Мария Федоровна, стоя посреди холла.

Раздражения в ее голосе было не скрыть никаким аристократическим высокомерием.

— Бегу-бегу, Ваше Сиятельство! — спускаясь по лестнице, смиренно голосила Сонечка, — Марфа опять перепутала комнаты и отнесла ваши перчатки ко мне.

Воспитанница, пряча от благодетельницы взгляд, полный досады, подала ей дорогую пару черных перчаток из тончайшего вологодского кружева — идеальные для лета.

Княгиня резким движением забрала их и повернулась к двери. Но не успела она сделать и шага, как в роскошный дворец Воронцовых вошел князь Шереметьев. Он был величественным и доброжелательным одновременно. Весь его облик дышал благородством и почтением к тете одновременно. Он вежливо поклонился и не без досады спросил:

— Добрый день, тетушка! Неужели я не вовремя?

— Николай? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты пойдешь сегодня на праздник в Александровский сад?

— Я собираюсь туда позже. Я к вам на минутку. Хотел поздравить с именинами, Мария Федоровна. Примите от меня этот скромный подарок. Надеюсь, он вам понравится. Желаю вам здравствовать и благоденствовать.

Князь с теплотой улыбнулся тетушке и протянул ей бархатную коробку. Мария Федоровна с достоинством ее приняла.

— Все-таки моя сестра хорошо тебя воспитала, Николай, — сказала она и открыла подарок.

— Что это? — опешила она, рассмотрев содержимое.

— Испанский веер. Я специально выписал вам его из Мадрида. Тончайшая работа. Я знаю, у вас изысканный вкус, и вам трудно угодить. Но это работа известного мастера. Вам не нравится?

Мария Федоровна сглотнула.

— Очень нравится, — выдавила она из себя, а про себя подумала: «А я-то решила, что он потратился на свою вздорную невесту…»

Нельзя сказать, что княгиня в этот момент испытала угрызение совести. Да, она считала племянника психически травмированным войной и не способным принимать адекватные решения. Да, она шпионила за ним, подкупив его же друга. Да, она хотела опорочить его невесту. А он тем временем с такой искренней заботой преподнес ей невероятно ценный во всех смыслах подарок. Нет, ее разума не коснулись сомнения, но что-то на душе царапнуло. Мария Федоровна откашлялась и сказала: