Онлайн книга «Бостонская ведьма»
|
Но она справилась. Схватки продолжались десять часов. Ребенок никак не желал выходить в этот мир – видно, утроба матери казалась ему теплее и уютнее. В конце концов в спальне стало так ужасающе тихо, что Томас едва не расплакался от душившего его страха. Он в отчаянии начал рвать на себе волосы, а потом забарабанил кулаком в дверь, как безумец, как маленький ребенок, ищущий мать: — Ради всего святого, Элис, впусти меня! Томас навсегда запомнил запах кленового дерева, пропитанного льняным маслом, бившего в ноздри, пока он прижимался к двери лицом. Он мог бы и сам открыть дверь, без всяких усилий, но ему не хватало духу – страх парализовал руку, налил ручку какой-то мертвой тяжестью… А затем послышался звук – такой прекрасный, такой совершенно прекрасный, что Томас даже не поверил сперва, что слышит его на самом деле. Он затаил дыхание и прислушался – и звук раздался снова, куда громче. Ни одна птичья трель не звучала слаще, ни одна мелодия не трогала сердце больше, чем этот горестный плач растерянного новорожденного. Следом донеслись восторженные оханья жены, и Томас выдохнул – весь его страх разом выплеснулся наружу, как вода из ведра, – и наконец открыл дверь. Когда на свет появляется младенец, от мужчины толку не больше, чем от запряженного в телегу новорожденного жеребенка. Томас оказался растерянным идиотом, торчащим среди женщин, знавших больше, чем он мог бы узнать, даже если бы прочитал все книги колледжей Оксфорда и Кембриджа разом. Как растерянный ребенок, он подошел к кровати и уставился на Мэгги сверху вниз – та лежала, вся мокрая от пота, и ее всклокоченные черные локоны разметались по плечам, лицо раскраснелось, а пересохшие губы растрескались и кровоточили. Это была его жена, его Мэгги – и теперь она стала не только женой. А Мэгги подняла глаза на мужа и улыбнулась – одними глазами, потому что слишком устала, чтобы шевелить ртом. Томас наклонился и поцеловал ее в лоб. — Я люблю тебя. — Пожалуйста, дайте мне ее подержать, – попросила Мэгги. Элис и ее невестка Сара обтирали и пеленали младенца. Девочка вопила, не желая быть скованной одеяльцем. — Прошу вас! – взмолилась Мэгги неожиданно громко и истерично. — Отдайте ей ребенка! – рявкнул Томас, не имея сил выносить ее горечь. Элис торопливо подошла к кровати и протянула матери спеленатую кроху. — Ох… – на глазах у Мэгги заблестели слезы. – Здравствуй, маленькая… И Томас увидел, как его дочь подняла опухшие веки и взглянула своими едва открывшимися голубыми глазками прямо в лицо матери. Все-таки жизнь – удивительная штука, и ее не описать никакими словами. В тот момент Томас будто стал ничем, а это крошечное существо – всем: солнцем, луной, небом, сердцем, что билось у него в груди… — Ой, она так смотрит на тебя, словно узнала, – удивленно заметил он. — Да уж, конечно, она меня узнала: несколько месяцев отплясывала джигу на моем правом нижнем ребре… Элис дожидалась возле кровати, нервно переплетая пальцы – похоже, ей было неловко нарушать такой момент. — Мэгги, нам нужно закончить наше дело. — Да, верно, – ответила та, словно очнувшись от волшебного сна. И, поцеловав малышку в лоб, протянула ее мужу: – Томас, пожалуйста, подержи ребенка, пока я не закончу с родами. А то еще послед… — Ага, – Томас понял, что еще одно слово об этом «женском деле», и с ним точно приступ случится. Он бережно и осторожно забрал девочку из рук жены, дивясь тому, какая та легенькая. |