Книга Бостонская ведьма, страница 18 – Андреа Каталано

Мэгги оглянулась и смерила взглядом худосочную фигуру Эндекотта, сгорбленную от старости.

— О, в самом деле? А разве не Иисусом сказано: «тот, кто без греха, пусть первый кинет камень»? Мы все грешны, мистер Эндекотт, разве не так? Лишь Господь наш и Спаситель безгрешен.

— Ты еще смеешь цитировать мне Писание? Кто ты такая? – скрипучий голос старика был полон ярости.

Томас уже собирался вмешаться и извиниться за жену, просто чтобы прекратить эту сцену и не ссориться со старым губернатором. Но не успел он сдвинуться с места, как Мэгги ответила сама:

— Я – Маргарет, хозяйка дома Джонс, сэр, – гордо представилась она.

— А, та самая ведунья.

У Томаса перехватило дыхание. «Ведунья» в этой части света считалась оскорблением.

— Повитуха и лекарка, вы хотели сказать, сэр, – укоризненно поправила старика Мэгги.

Дольше сдерживаться Томас не мог. Он вышел из толпы и подошел к столбам.

— Мистер Эндекотт, это моя жена и она не замышляет ничего дурного, – поспешно сообщил он. – Видите ли, сэр, она ждет ребенка и, как всякая мать, стала жалостливой и мягкосердечной и не в силах сдержаться при виде тех, кто нуждается в помощи, – детей, животных, даже вот таких негодяев…

Эндекотт смерил Томаса взглядом и медленно кивнул.

— Ах, вот оно что… – затем он махнул тростью в сторону Мэгги и осужденного: – Больше так не делайте, матушка Джонс. Знайте свое место. Направьте свое сострадание на тех, кто достоин его больше, чем этот греховодник. А вы, дядюшка Джонс, держите свою супругу в узде. Если подобное будет повторяться, она пойдет под суд.

— Благодарю вас, сэр, – Томас приподнял шляпу, взглядом умоляя Мэгги придержать язык. Эндекотт поковылял в молельный дом, и толпа постепенно рассосалась, возвращаясь к своим делам.

— Матушка Джонс, прошу вас, не беспокойтесь обо мне больше, – проговорил молодой человек, неловко изгибая шею, чтобы получше разглядеть стоящую рядом Мэгги. – Мне не хочется, чтобы такую добрую женщину наказали из-за меня. А вы, дядюшка Джонс, счастливый человек – вам в жены достался настоящий ангел!

— Спасибо тебе на добром слове, – откликнулся Томас. Ему тоже стало жаль бедолагу. – Да смилостивится над тобой Господь. В неприятную ситуацию ты угодил.

— Я сам в этом виноват, – пробормотал осужденный.

Мэгги наклонилась к самому его уху и прошептала:

— Постарайся не пить так много вечером в субботу – потому что суббота, как ты знаешь, неизбежно переходит в воскресенье.

— В самом деле, – несмотря на свое положение, парень нашел в себе силы рассмеяться. – Храни вас Господь, матушка Джонс.

— Идем, жена, – позвал Томас, увлекая ее прочь от столбов. – Тебе что-нибудь нужно еще с прилавка Хокинсов? И, пожалуйста, будь поосторожнее, – прошептал он, наклоняясь ближе к Мэгги. Его собственное сердце по-прежнему тревожно билось после недавней перепалки с Эндекоттом.

— Этот Эндекотт – сам тот еще лицемер, – буркнула та. – Хоть наизнанку его выверни, ни одной капельки добра не сыщешь. Взял и выгнал в никуда беременную женщину…

Мэгги имела в виду несчастную Энн Хатчинсон^[7]. Хотя Джонсы приехали в Бостон после ее изгнания, наслушались о ней достаточно. Ревностная христианка, не стеснявшаяся высказывать свое мнение, повитуха Хатчинсон была объявлена угрозой порядку вещей, царившему в Массачусетском заливе.