Книга Бостонская ведьма, страница 142 – Андреа Каталано

Джеймс несколько раз моргнул.

— Ты ведь видишь ее? Ты видишь, правда? – умоляюще вопрошала я. – Посмотри, вот ее темные кудряшки, вот ее круглые щечки, вот ямочки, а вот красные губки, а вот ее пухлые ручки у меня в ладонях! – Я подняла руки, чтобы констебль мог разглядеть нас как следует. – Видишь?

Губы Джеймса задрожали. Он выглядел потрясенным и явно не мог найти слов – лишь неверяще таращился на нас.

— Прошу тебя, скажи, что видишь ее! Пожалуйста! Пожалуйста! Она здесь! Она здесь!

Бесс высвободила ручки из моих пальцев и засеменила прочь.

— Нет! Бесс! Не оставляй меня, только не сейчас! Не уходи, Бесс!

Она рассмеялась и еще быстрее побежала к дверям, перебирая пухлыми ножками.

— Вернись, Бесс! – кричала я, заливаясь слезами. Затем попыталась встать и пойти следом, но не смогла сдвинуться с места. Ноги не слушались.

Меня снова начала бить дрожь, а во рту все отчетливее чувствовалась медь.

— Бесс! Вернись! Вернись ко мне! Не уходи! – Я в отчаянии обернулась к констеблю: – Джеймс, поймай ее, поймай!

Бесс выбежала из комнатки в прилегающую кухню.

— Джеймс, прошу!

— Господи, помилуй нас. – Он неловко встал и скрылся за дверью. Его сапоги громко застучали по деревянным половицам.

Я закрыла лицо руками и зашлась рыданиями. Слезы лились, лились, и им не было конца.

— Моя Бесс!

В этот момент с кухни донесся визг. А потом Джеймс вернулся в комнату, поддерживая под локоть молоденькую посудомойку. Та визжала не переставая, выпучив глаза и раскрыв рот.

— Служанка тоже видела Бесс!

— Где она?

— Она исчезла! – выпалил Джеймс, задыхаясь. – А служанка была там и очень испугалась. Я сказал ей, что пришел за маленькой девочкой, и поначалу она ее не увидела, а потом разглядела, затряслась и упала в обморок. – Констебль усадил девушку на тот самый стул, на котором просидел всю эту ночь.

Ее глаза тут же закатились. Она вся затряслась, конечности задергались, будто чья-то невидимая рука тянула их за ниточки. Изо рта служанки пошла пена, и я поняла, что у нее падучая. Ведомая многолетней лекарской привычкой, я поднялась и подошла к ней. Руки сами помнили, что делать, несмотря на горячечную дрожь.

— Джеймс, скорее иди на кухню и найди деревянную ложку или еще что-нибудь такое. Живо!

Джеймс побежал обратно, а я взяла посудомойку за голову и запрокинула ее повыше, чтобы она могла хлебнуть воздуха.

— Дыши, дыши! – требовательно повторяла я.

Джеймс вернулся с деревянной ложкой; я взяла ее одной рукой, а второй открыла служанке рот, изо всех сил пытаясь совладать с напряженным языком. Наконец мне удалось его прижать, и я сунула ложку в раскрытый рот и убрала пальцы.

— Что за болезнь ее сразила? Это из-за того ребенка? – в панике спросил Джеймс.

— У нее падучая. Нужно проследить, чтобы она не поперхнулась собственным языком и не задохнулась. Похоже, Бесс так напугала ее, что у нее случился приступ.

Джеймс застыл на месте, наблюдая, как я убираю с лица служанки свесившиеся волосы, как вытираю обильную пену, выступившую на ее губах. Конечности бедняжки постепенно обмякли и перестали дергаться. Она крепко вцепилась зубами в ложку, рыча, как раненый зверь.

— Выглядит так, будто ей овладел дьявол.

Я оглянулась на Джеймса.

— Да, некоторые так и объявили бы, но я не в первый раз вижу подобные случаи, и никакие злые силы тут не при чем. Это лихорадка мозга. И она передается из поколения в поколение.