Книга Бостонская ведьма, страница 140 – Андреа Каталано

— Война ужасна. – Я поежилась, чувствуя себя полной дурой – настолько банально и плоско прозвучала моя реплика на фоне трагедии Джеймса.

Тот лишь усмехнулся.

— Мужчины не умеют по-другому. Такова их суть.

— Увы, здесь ты абсолютно прав.

Пару минут в комнате царила тишина, а затем он спросил:

— А у тебя есть дети, Мэгги?

К счастью, Бесс не было сейчас со мной, в этой комнате. Я знала, что ее вовсе больше нет со мной, но отказывалась в это верить. Она являлась чистой силой, огоньком жизни, и ничто не смогло бы заставить этот огонек угаснуть навеки. Она снова будет со мной. Я непременно снова буду с ней.

— У меня был ребенок – Бесс.

— Только один?

Я ответила не сразу, крепко сжав одну руку, надеясь почувствовать в ней пухлый кулачок дочери. А потом сжала и вторую – надеясь ощутить прощение за то, что случилось в прошлом.

— Она – единственная, кого Господь позволил мне сохранить. – Здесь я ни словом ни солгала.

— Она умерла?

Я не ответила.

— Мы с женой потеряли двух мальчишек. Это была неописуемая боль. Их унесла оспа.

Я пыталась сдержать подступающие слезы. Бесс по-прежнему была рядом со мной. Просто обязана быть – если ее не станет, боль потери убьет меня окончательно.

— А твою дочь тоже забрала оспа?

— Нет, скарлатина.

— Ох, как жаль. А сколько ей было?

— Ей четырнадцать месяцев сейчас.

Теперь уже Джеймс не ответил.

А я неожиданно ощутила ее дыхание – знакомый запах молока и свежих яиц. Я зажмурилась, пытаясь отогнать слезы, и поднесла пальцы к губам, представляя на их месте ее щечку, такую мягкую и пухлую, такую шелковистую… И из груди все-таки вырвался всхлип – хриплый, сдавленный…

— Если ты захочешь рассказать мне о ней побольше, я с радостью послушаю.

Как же так вышло, что столь добросердечного человека отправили наблюдать за мной и оценивать чистоту моей души. Он не снится мне? Кто на самом деле сидел сейчас в этом темном углу? Может, он столь же реален, как Бесс? Меня снова начала бить дрожь. Лихорадка постепенно завладевала моим телом.

— Но я не стану настаивать, если ты не захочешь. Я до сих пор не могу говорить о моих мальчиках.

— Она – самое прекрасное и чистое, что только есть в моей жизни. Она – плод самой настоящей любви. Самой настоящей из всех.

— Твой муж тебе очень дорог.

— Он мне не просто дорог. Он – то истинное и лучшее, что есть у меня. Я не заслуживаю его.

— Вот как. Значит, тебе улыбнулась удача.

— Да, в этом смысле я богаче всех на свете.

— Советую держать подобные мысли при себе, потому что некоторые из здесь живущих способны увидеть в этом богохульство.

— Ну и пусть их.

Джеймс прокашлялся.

— Расскажи мне побольше о Бесс.

Я снова всхлипнула.

— А что ты хочешь о ней узнать? – говорить по-прежнему было тяжело.

— На кого из вас она была больше похожа?

— В смысле, на кого из нас она похожа?

— Именно, – ответил Джеймс после паузы.

— Она прямо плоть от моей плоти, тут и гадать нечего. У нее такие же непослушные темные волосы, синие глаза, слишком большие и слишком проницательные, по мнению некоторых. И характером она в меня пошла.

— То есть? – Джеймс улыбнулся.

Я принялась рассказывать о Бесс историю за историей: как она ревела, когда я забирала у нее ложечку с медом, как злилась и кричала на свои деревянные кубики, когда те не хотели стоять так, как ей надо, какой прожорливой она была в младенчестве и как много ела в раннем детстве, и как я никогда не могла отказать ей в очередной ложке меда.