Книга Бостонская ведьма, страница 125 – Андреа Каталано

— Если под фамильяром вы подразумеваете славную и преданную кошку, не пускающую мышей к нам под кровлю и в мастерскую моего мужа, то да, есть! – огрызнулась я. – А если под этим словом подразумевается что-то нечистое и зловещее, то, увы, ничего подобного я не держу.

Как они вообще посмели вмешивать в это мою Молли!

— Видите? Она сама это признала! – заявила миссис Пирс, тыкая в мою сторону пальцем.

В зале снова поднялся шум. Миссис Пирс отпустили со свидетельской кафедры, и она, проходя мимо меня, плюнула на пол.

Я снова поискала глазами Томаса – тот сидел в зале, глядя прямо на меня, и, встретившись со мной взглядом, утешающе кивнул. Мой Томас, мой родной…

— Суд вызывает в качестве свидетеля достопочтенную миссис Холл!

У меня екнуло сердце, а следом накатила паника. Я коротко оглянулась на Томаса – тот встретил мой взгляд, затем опустил глаза на шляпу, которую мял в руках. Я заметила, как он стиснул зубы – он всегда их стискивал, когда сильно тревожился. Да я и сама понимала, что сейчас чаша весов в самом деле склонится не в мою пользу.

— Миссис Холл, будьте добры, расскажите о вашем общении с обвиняемой.

Та кивнула. Лицо у миссис Холл было осунувшимся, а из-под капора выбилась прядка седеющих волос.

— Не далее как этой зимой я потеряла ребенка во время родов. А миссис Джонс была той самой повитухой, что помогала мне в тот день.

— Это, безусловно, горькая утрата, миссис Холл, но ведь Бог дал, Бог и взял, разве не так? Какое отношение к вашей трагедии имеет миссис Джонс?

— Потому что она – орудие Сатаны! – заорала миссис Холл, вся дрожа. Я аж вздрогнула от этого неожиданного крика, да и многие судьи тоже.

— Поясните, пожалуйста, почему вы так считаете?

— Я знаю, что это она убила моего ребенка! Миссис Джонс помогала родиться всем четырем моим детям, и ни один из них не дожил и до года! Четверо детей, магистраты! Четверо! Как они могли умереть все до одного?

Никто из судей не нашелся, что ответить. А я деликатно прокашлялась.

— Если позволите, магистраты, я могу рассказать, что произошло в день родов миссис Холл, – мой голос звучал тихо, потому что я и сама была раздавлена потерей ребенка этой женщины – единственной потерей, случившейся у меня за все годы родовспоможения.

— Рассказывайте, – махнул рукой Уинтроп.

— Схватки у миссис Холл шли очень долго. Младенец находился в ее утробе не в том положении. Как вам известно, если ребенка не перевернуть в утробе, то он в большинстве случаев погибает, чаще всего вместе с матерью.

— Это так, – подтвердил Беллингем.

— Спустя множество трудных часов мне удалось перевернуть ребенка, действуя и снаружи, и изнутри, массируя миссис Холл живот и утробу.

Миссис Холл взвыла и закрыла руками лицо, будто я опозорила ее на публике.

— Миссис Холл, здесь совершенно нечего стыдиться, – утешающе проговорила я, искренне ее жалея.

— Не смей разговаривать со мной, ведьма! – рявкнула та. Этот резкий выпад показался мне ударом в лицо.

— Продолжайте, миссис Джонс, – велел Беллингем. Ему не терпелось услышать, как ребенок покинул этот мир.

— После того как мне удалось перевернуть ребенка, я заставила миссис Холл походить, а потом она попросила родильный стул, но эти стулья не слишком хороши, так что я вместо этого усадила ее на корточки возле спинки кровати, чтобы положение тела было правильным, понимаете?