Книга Ловелас. Том 8, страница 75 – Илья Взоров

Ковальчик кивнул, и по тому, как он кивнул, я понял, что про прослушку он слышит не впервые. Армия связи, видимо, дала ему больше, чем умение таскать камеру.

— И последнее. Там сейчас всё меняется. Быстро. — Я помолчал, подбирая, что можно сказать, а что нельзя. — Новое правительство, и новая метла будет мести не так, как старая. Двадцатого числа начнётся обмен пленными в Корее, и русские это будут подавать как свою заслугу. Будет амнистия, уже объявлена, из лагерей выпускают сотни тысяч людей, и к лету в городах станет неспокойно. И держите собранный чемодан на Германию. Если в июне что-то начнётся в Берлине, вы должны быть там первыми, раньше, чем Си-би-эс успеет продрать глаза.

— А что начнётся в Берлине? — спросил Байерс.

— Переговоры Берии и Айка, — сказал я. На меня посмотрели с большим уважением — знаю инсайд из Белого дома! И сам же его организовал…

Я вытащил из ящика стола лист плотной бумаги с шапкой HTV и конверт. Снял колпачок с ручки и начал писать.

Писал по-английски.

'Богдан Захарович!

Податель сего — сотрудник телекомпании HTV, направленный для открытия постоянного корреспондентского пункта в Москве. Прошу, по мере возможности, оказать ему и его коллегам содействие в решении организационных вопросов.

С уважением и благодарностью за гостеприимство,

К. Миллер'

Расписался, подал Хефнеру.

— У меня были кое-какие встречи в высшем руководстве во время визита в Москву, если совсем прижмет и не получится решить какой-то важный вопрос через посольство и МИД, идите к министру МВД. Генерал Кобулов вам поможет.

Журналисты посмотрели на меня с нескрываемым уважением.

— А у нас в Госдепе знают о твоих связях? — Хью потряс запиской.

— Да, оба Даллеса.

— Кобулов поймет, что тут написано?

— У таких людей есть куча переводчиков, референтов, целая свита. Ты об этом не думай, ты думай про интересные материалы из СССР. Мне нужно, чтобы вы были в повестке дня, быстро отрабатывали информационные поводы. Встречи политиков, темы культуры, какие-то научные достижения. Я буду смотреть, кто первый из каналов — CBS, NBC, ABC или мы отрабатываем новости из Союза. И буду выписывать вам премии за скорость. Это ясно?

Раздалось дружное «йес». Ну и отлично.

— На этом все, текущие вопросы решайте с Корриганом и Эстер.

Журналисты встали, собрались уже выходить. А я изобразил из себя Мюллера из Семнадцати мгновений:

— Хью, задержись.

Репортеры ушли, Хефнер вернулся к столу для совещаний, я приземлился во главе.

— Сядь, — сказал я. — Надо кое-что выяснить.

Он занял место рядом, я покрутил в пальцах стакан — виски там уже почти не было, только тающий лед.

— Хью. Ты доволен работой в Херст корп.?

— В каком смысле?

— В прямом. Прежде чем отправлять тебя в Союз, мне надо понять как в целом у тебя идут дела.

Хефнер помолчал, разглядывая трубку.

— Долги я раздал, — сказал он, усмехнулся. — Все до цента. И с Милли мы сошлись обратно. Она в ноябре съехала к матери, а в феврале вернулась. Сейчас в Нью-Йорк приехала, с ребенком. Не волнуйся, с револьвером и ошалевшими глазами бегать не буду.

— Рад слышать. Я почему спрашиваю… Человек, у которого дома пожар, на работе бесполезен, сколько ему ни плати. Я не знаю, как пойдут дела в Союзе, там все сложно, но в твоем лице хотел бы видеть надежный тыл. Чтобы ты там конкретно так поработал, все наладил. — Я допил бокал. — Слушай, у меня от этого виски уже в ушах шумит, а я с утра ничего не ел, кроме кофе. Продолжим за едой?