Книга Ловелас. Том 8, страница 53 – Илья Взоров

Потом поколебавшись спросила:

— В Мардж ты тоже кончал?

— Эстер!

— А что? У тебя тут конвейер.

— Это не очень корректный вопрос, но я тебе отвечу. Нет. И знаешь почему?

— Почему? — Херст нависла надо мной, положила руки на плечи. Она прямо сверлила меня глазами.

— Потому, что мисс Стайн я поднял на такую вершину, которую ей забраться было практически невозможно. Она это знает, я это знаю. Она будет цепляться за нее зубами и всеми частями тела.

— Ага, знаем мы эти части тела! — Эстер кивнула на кровать

— И это тоже. Но секс с ней — приятное дополнение нашей сделки. Скрепляющий ее. А вот ты уже сразу родилась на вершине. И с тобой сделку надо скрепить сильнее. А что может быть лучше общего ребенка?

— Я хочу замуж!

— Твоя семья меня никогда не примет. Выскочка, который их к тому же ограбил. И мы оба это знаем.

Эстер на автомате кивнула, сильно покраснела. Слезла с меня, начала одеваться.

— Ты так сильно уверен, что общий ребенок что-то исправит?

— Думаю да. Ты говорила, что у тебя есть бабка?

— Есть. Она после смерти деда управляет всем семейством. И кстати, очень зла на меня, что с тобой связалась и пошла работать директором.

— Познакомь нас. Какие-то мосты надо навести будет.

— Серьезно? А как же Миллер-грабитель?

— Проведи подготовительную работу. Мол, Миллер — это ширма. Проблема в банкирах Уолл-Стрит и Хьюзе. Без их денег, информации он никогда бы не смог захватить корпорацию.

— Звучит… манипулятивно. И цинично.

Круглая попка Эстер последний раз сверкнула в моей спальне и спряталась под строгой синей юбкой.

— Так и есть. Зато когда забеременеешь…

— Если забеременею… Боже, это будет позор. Внебрачный ребенок!

Я задумался насчет Китти. Я ведь даже ей не позвонил, как прилетел! Сейчас же займусь, как уйдет Эстер.

— Что-нибудь придумаем. Какая-нибудь длинная командировка, когда будет виден живот. Родишь в Европе. Короче, когда забеременеешь и родишь, она тебя мигом простит. Одним моим выстрелом в тебя — решаются две проблема. Мир в клане Херстов плюс ребенок-наследник.

— Или наследница. Ладно, подумаю, манипулятор! — Эстер достала из сумочки сложенную газету, кинула ее мне на кровать — Это Дэйли Миррор, утренний. Еле успели!

Краска на газете еще не успела засохнуть и сразу отпечаталась у меня на пальцах.

«Дейли Миррор», утренний выпуск. Первая полоса отдана целиком нашей теме.

Вверху шапка в четыре колонки: СЕНАТОР ПЕРЕШЁЛ ЧЕРТУ. ОХОТА НА ВЕДЬМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. Ниже два снимка рядом. Слева февральский, из зала триста восемнадцать: Маккарти с молотком в руке, рот открыт, и я напротив него с непроницаемой физиономией. Справа вчерашний кадр с эфира — я уставил палец в камеру, лицо злое. Фотограф поймал меня ровно ту секунду, когда я задавал свой вопрос.

Подпись под ними: «Февраль. Апрель. Два раза за два месяца».

Передовицу писали злые люди, которым дали волю.

Начиналось с фактов, сухо: вчера в двадцать один сорок семь сенатор от Висконсина позвонил на коммутатор телевизионной станции и потребовал вывести его в эфир. Далее по минутам — что говорил, где сбился, как ругался, в чем признался (был пьян).

Дальше шло всё остальное.

Что за три года подкомиссия по расследованиям вызвала на допрос больше шестисот человек и не предъявила ни одного обвинения, по которому был бы вынесен судебный приговор. Что из вызванных больше сотни потеряли работу, а двое покончили с собой, и обе фамилии были названы.