Книга Урок обольщения, страница 24 – Валерий Шарапов

Мелькнула неожиданная мысль: посоветоваться с Ольгой. Понятно, она младше и всего-навсего библиотекарь. Но, во-первых, разумная девчонка, старшая пионервожатая и Кольки Пожарского невеста — вот и ребята в патруль (если согласятся, конечно). К тому же дочь директора, то есть знает и слышит куда больше. Ну как подскажет какой-то выход из положения?

Отмывшись и переодевшись после смены, Тося отправилась в школу. Оказалось, что там все еще заняты: в библиотеке шла какая-то общественная жизнь. Точнее сказать, Ольга пропесочивала ребят, которые халатно отнеслись к какому-то сбору — скорее всего макулатуры, потому что во всем районе старые газеты остались только в шифоньерах и библиотеке. Пропесочиваемые — видно, что опытные ребята, — молчали, опустив головы, не возражали и признавали ошибки. В особенности преуспевали в покаянии двое — светло- (у которого, как заметила Тося, в волосах торчала пара пуховых перьев) и темноголовый (по физиономии видно — хитрющий жук и проныра).

Гладкова, утомившись, дала слово желающим — таковых не оказалось, — ну она и распустила собрание. Остались девчонки Иванова и Приходько, а пацанов сдуло буйным ветром. Скоро конец теплым денькам, надо пользоваться. Латышева откашлялась. Оля подняла голову:

— А, Тося, привет. За книжками? Прочла уже все?

— Не успеваю, — признала Латышева, — я по другому поводу. Есть минутка у тебя?

— Ни минуты, — отшутилась Гладкова, наливая как раз подоспевшего чаю. — Что случилось?

Оля слушала, кивала, думала. Латышева ей не то что не нравилась, но… да, не нравилась. Ее этот щенячий энтузиазм по любому поводу, желание «подтянуть» всех и того же Пельменя до своего какого-то там воображаемого уровня. Но, говоря без сердца, девчонка хорошая, надежная, незаменимая. И несмотря на то что она бригадир и работает на куче станков (сколько у нее теперь? Десять, что ли), еще и успевает смотреть вокруг и замечать непорядки. Хотя это-то как раз очевидно и слепому: некоторые фабричные, такое впечатление, не особо устают на работе, раз так буянят на отдыхе. Вот им и танцплощадку построили — они ее разнесли по дощечкам, то есть без переносного смысла, расколотив пол сапожищами. Внутри общаги какие-то группки да шайки. Доходило до такого безобразия, что пришлось все окна на девчачьей половине забрать прочными решетками. Комендант без устали патрулировала по этажам, вахтер никого незнакомого не пропускал — все равно умудрялись пробираться и устраивать безобразные вечерки с напитками. И ладно бы, побуянив, ложились спать — они умудрялись вылезать как тараканы, находя неведомые миру щелки, и гулянье с мордобоем продолжалось на улицах. Доходило до того, что в дни зарплат Палыч вообще дома не ночевал, а все отделение в полном составе — включая Сорокина и даже Сергеевну — патрулировало по району.

Права Тося. Но Оля видела и то, что у Тоськи авторитета даже на бригаду не хватает. Вот вся такая незаменимая, а все равно ее не слушают, если слушают, то показушно, а потом потешаются. Это не умница Лебедев, не липучая Маринка Колбаса, отделаться от которой удалось только Лехнович… И кстати, о Лехнович. Вот ее-то как раз слушают, хотя она почти ничего не говорит.

Вот кто Ольге был крайне неприятен, до рвоты. Ее отношение к Андрюхе… так, это ладно. Но то, что свалила невесть куда, шлялась невесть где, поистаскалась и все деньги прожила — вот и приперлась обратно, опарыш бледный. А у мамы выбора нет — работник она в самом деле выдающийся.