Книга Смертельная глубина, страница 87 – Уилл Дин

— Босс? – спрашивает Джамбо.

— Чем я могу тебе помочь, Гэри? – спрашивает ночной суперинтендант.

— Если кто-то из нас заснет сидя, не могли бы вы нам подсобить и разбудить через интерком?

— Конечно, – отвечает суперинтендант. – Можешь на меня рассчитывать.

Ранние часы нашего последнего утра.

Мы живы.

Один бывший «морской котик» и два гражданских. Джамбо, в отличие от нас, никогда не приходилось платить за «корочки».

Мне кажется, что Андре внимательно за мной наблюдает. Следит за каждым моим движением.

Или я, возможно, окончательно теряю связь с реальностью.

Два часа ночи.

Я продолжаю слышать собачий лай. Псы и правда могут лаять снаружи, в порту. Но я уж точно не смогла бы расслышать их здесь, внутри.

Травма, потеря, шок. Я слишком хорошо знаю, что при сильном стрессе чувства могут меня обманывать. Нужно себя успокоить.

Подышать.

На стене тикают часы.

Теплый газ. Отдает горечью.

Мое тело дергается.

Не знаю, отключилась ли я на несколько минут или это была галлюцинация. Запах удушающий. Слишком влажно. Мы моемся; операторы жизнеобеспечения напоминают нам, если мы забываем. Они говорят чистить зубы, но мы отказываемся это делать, потому что тогда нужно будет использовать воду, и напоминают нам подтираться, как будто мы можем об этом забыть. Но газ, которым мы дышим, кажется несвежим.

Мне приснился кошмар. Не знаю, был это сон или греза. Осознанное сновидение? Я была совершенно уверена, что бегу по длинному серому пирсу, красивому металлическому сооружению в викторианском стиле, вот только с каждой милей он удлинялся. У меня перехватывало дыхание. Я бежала, широко раскрыв рот, глотая свежий воздух и капли дождя, но мне так и не удалось добраться до конца.

Люк откроется сегодня в четыре часа дня.

И тогда нам придется разбираться с тем, что произошло в барокамере. Вернуться к нашим родственникам, к друзьям, отвечать на их вопросы, даже если они будут неспособны понять наши ответы. Годы спустя, под покровом ночи, всем нам придется встретиться лицом к лицу с каждым из своих демонов.

Все закончится в четыре часа дня.

Осталось четырнадцать часов на насыщении. Стрелка датчика движется в обратную сторону. Двое наших друзей в спасательной шлюпке переживают свою собственную декомпрессию, и им там гораздо теснее, чем нам здесь.

Андре высовывает язык и прикусывает его.

Я смотрю на него.

— Все хорошо? – спрашиваю я.

Он глядит на меня как человек, которого контузило на великой войне, последней из всех.

— Тебе что-нибудь нужно? – продолжаю я.

— Получить я ничего не смогу, – говорит он. – Вообще ничего. Если не спишь и не ешь, самое естественное – лечь спать. Чтобы убить время. Мы даже это не можем себе позволить.

Джамбо выпрямляется и смотрит на него:

— Ты ужасно выглядишь, Андре. Я видел египетских мумий, которые казались живее тебя.

Андре усмехается. Даже в этом желтоватом свете его зубы сверкают белизной.

У каждого из нас развилась этакая особая толстокожесть. На насыщении нельзя ввязываться в драку. Не следует даже таить обиду или выходить из себя. Некоторые делали это в прошлом – даже внутри колокола, даже на морском дне. Но большинство учится проглатывать свои чувства и впоследствии справляться с ними за пределами камеры. Потому что знают – в противном случае, возможно, они больше никогда не получат работу.