Книга Смертельная глубина, страница 56 – Уилл Дин

Отвечая на последовавшие вопросы о том, как мы относились к обоим погибшим, я сосредотачиваюсь на датчике давления на стене. Кессонный датчик, вот как он называется. Один из них есть в камере, второй здесь, у душа, еще по одному – в колоколе и в шлюпке, где сейчас лежит Пакетик, разлагаясь и проходя декомпрессию одновременно. Старший инспектор Макдуфф расспрашивает меня о медике Гонсалес и о том, как мы взаимодействовали во время медосмотра перед отправкой в бак. Он спрашивает меня, замечала ли я между ней и другими водолазами враждебность и известно ли мне о каких-либо слухах на тему ее возможных отношений с водолазом. Я отвечаю, что все прошло стандартно, а никаких сплетен я не слышала. Говорю, что мы все хотели поскорее приступить к работе. В каком-то смысле мы и сейчас желаем того же.

Когда я возвращаюсь, Андре читает роман Томаса Харриса, шлепанцы свисают с его длинных и костлявых пальцев ног. Майк и Джамбо лежат на койках. Майк спрыгивает и молча проходит мимо меня в мокрую камеру, взяв чистое полотенце. Я сажусь и наливаю себе стакан воды. Он начинает подтягиваться, не закрыв люк. Мы ничего не говорим.

— Меню в медшлюзе, – говорит оператор системы жизнеобеспечения.

Андре достает их.

Я подношу к губам пластиковый стаканчик с водой и вдруг замираю.

— Ты чего? – говорит Андре, наблюдая за мной.

Мы почти соприкасаемся ступнями.

— Я не знаю.

Я сижу совершенно неподвижно, глядя на поверхность воды.

— Расскажи. Вдруг это важно. О чем ты думаешь?

Джамбо отдергивает занавеску, но остается на койке.

— Да так, ничего, – бормочу я.

Джамбо спрыгивает.

— Коп тебе что-то рассказал?

Я качаю головой.

— Майки, – говорит Джамбо.

Майк возвращается, тяжело дыша.

Беру свою «Нокию» с койки, осторожно, чтобы не коснуться занавески, за которой лежит мешок с телом Лео, и все смотрят на меня, когда я возвращаюсь к столу.

— Смотрите, – говорю я, начиная печатать сообщение на телефоне. – Смотрите, что я пишу.

Майк жует жвачку.

Они совсем рядом. Мы дышим друг на друга. Я чувствую их жар.

Один раз может быть случайностью, – печатаю я. – Два – это преступление.

— Не, – говорит Джамбо. – Кто-то облажался. Как это всегда и было.

Я качаю головой и показываю на телефон.

Полиция спрашивает о ребятах снаружи. О Бетти. Вы слышали о медсестрах…

— Подожди минутку, – говорит Андре. – Притормози. Я не успел прочитать последнее предложение. Вернись.

Я не возвращаюсь. Продолжаю печатать.

Бывают медсестры, которые убивают своих пациентов, даже детей. Такая забота, только наоборот. Может, чтобы ощутить свою силу или чтобы попытаться их оживить. Что, если с нами происходит то же самое?

Трое мужчин смотрят друг на друга.

Майк, продолжая жевать, открывает рот, и я вижу жвачку, приставшую к его зубам. Потом он снова молча поджимает губы.

Андре говорит:

— Настоящий страх не так страшит, как бред воображенья.

Джамбо хмурится и отвечает:

— Давай без этих твоих цитат. Не сейчас.

Потом он оборачивается ко мне и говорит:

— Можно одолжить, Брук?

Я отдаю ему «Нокию».

Он что-то печатает, а потом говорит:

— Телефон меняет мои слова, как будто сам пишет.

— Это Т9, – отвечаю я, – продолжай печатать.

Его лоб напрягается от сосредоточенности. Он кладет телефон на стальной стол и поворачивается к нам.