Книга Смертельная глубина, страница 28 – Уилл Дин

Джамбо тут же занимает его место, надевая мешок Амбу Пакетику на лицо так, чтобы закрыть рот и нос. Он уже подсоединил его к ВДС, нашей встроенной дыхательной системе, а теперь сжимает дважды, чтобы подать юному водолазу два глубоких вдоха. Потом он отодвигается.

Майк продолжает массаж грудной клетки. Наша камера кажется еще меньше, чем на самом деле. Я могу протянуть руку и коснуться любого из этих пяти мужчин. Я стою плечом к плечу с Андре и Споком, но, если наклонюсь, смогу потрогать ноги Пакетика в носках, резко дергающиеся от каждого нажима на грудь, или плечо Майка с выступающими сухожилиями и мышцами, или Джамбо, самого маленького и самого старого из нас, стоящего рядом с маской. На его лице написаны надежда и отчаяние одновременно.

Пять полных кругов по тридцать нажатий на грудную клетку, следом – два вдоха через мешок Амбу. Я знаю протокол. Мы сто раз это отрабатывали.

— Пульса нет, – говорит Майк в очередной раз, продолжая СЛР.

— Пульса нет, – повторяет Спок, чтобы Халвор точно услышал.

Халвор не отвечает, потому что знает, что мы делаем. Ни иллюминатора, ни камеры наблюдения, направленных на койки, нет – на месяц, который мы проведем здесь взаперти, нам оставляют хоть какую-то возможность уединения, – но Халвор знает. Он всегда молчит, когда слова излишни.

Лицо медика прижимается к стеклу того иллюминатора, который расположен рядом с медшлюзом.

— Пульс есть? – спрашивает она.

Спок отвечает в микрофон:

— Нет.

Гонсалес говорит:

— Передаю укол адреналина через шлюз.

Это следующий протокол. В барокамерах не работают дефибрилляторы. Может, к следующему году что-нибудь придумают, может, это займет еще лет десять. Но для нас здесь и сейчас дефибрилляторы не являются ни безопасными, ни эффективными.

Спок открывает медшлюз и забирает шприц.

— Сделайте укол после следующего круга, – говорит Гонсалес.

Спок стоит прямо, держит шприц, пока Майк продолжает СЛР.

— Черт, ну давай, – бормочет Майк сквозь сжатые зубы. – Держись, братишка.

Джамбо присоединяется.

— Давай, пацан. Борись. Ну давай, дружок.

Секунды тянутся как часы, часы как секунды. В герметичной капсуле нет ощущения времени. Перспектива отключена. Я представляю себе остановившуюся кровь внутри сосудистой системы пациента, часть которой пытается циркулировать по организму благодаря действиям Майка.

Искусственное движение.

Тот еще фарс.

— Тебя сменить? – спрашивает Андре Майка.

Майк качает головой, не глядя на нас. Он весь в поту, капли падают с кончика носа и скул на подбородок. Его безрукавка с «Металликой» пропитана насквозь.

Джамбо снова использует маску.

Они повторяют цикл еще один раз, а потом их сменяют Спок и Андре.

— Пульса нет, – говорит Спок, потому что нам привычно все произносить вслух. Коммуникация – ключ. – Адреналин ставить?

Медик отвечает:

— Подтверждаю. Давай.

— Ввожу адреналин.

Спок втыкает иглу в обнаженную грудь Пакетика, а потом возобновляет массаж грудной клетки. Майк сидит напротив, закрыв лицо руками.

Он уже понял.

Как и мы все.

В барокамере пугающе спокойно. Через некоторое время я берусь за маску, пока Джамбо делает СЛР, его позеленевшие, давнишние татуировки вздуваются и растягиваются с каждым толчком. Мы не сдаемся еще двадцать минут. Сорок минут. Час.

Гонсалес связывается с пунктом управления, чтобы поговорить с Халвором.