Книга Без шансов уцелеть, страница 179 – Юнь Хуянь

Это я… Это я не сумела вовремя все остановить.

Когда Ли Цзялян арендовал «Хупаньлоу», чтобы подготовить место убийства, он написал мне сообщение – позвал встретиться у озера вечером двадцать четвертого октября. Сказал, что хочет попросить об одолжении.

«Надень перчатки, достать устройство, спрятанное в подпотолочном пространстве, и выброси его в Озеро слез. Запомни: ни в коем случае не заходи в караоке-комнату. Нужно, чтобы все были убеждены, будто комната закрыта изнутри».

Я в ужасе спросила, что он задумал, а старик только улыбнулся: «Перед мощью компании “Цзяньи” я ничтожен, но не могу поступить иначе… В последнее время я постоянно вижу твою маму – как она скачет по степи во весь опор. Ее образ сверкает перед глазами и не исчезает… В моем возрасте самое страшное – носить в сердце боль, от которой уже не избавиться, а значит, пора уходить…»

Когда мы прощались, он вдруг спросил, могу ли я простить его от имени мамы, а в глазах стояла детская мольба, совсем как у маленького ребенка. Мне хотелось броситься в объятия Цзяляня и разрыдаться, ведь я сирота, мама подобрала меня у дверей больницы, после ее смерти у меня никого не осталось. Тогда, в ту минуту, этот жалкий старик казался мне единственным родным человеком на свете. Но я пересилила порыв, покачала головой и выдавила: «Я-то прощаю… но разве это облегчит мамину предсмертную боль?»

Я видела, как он потух, и потом тысячу раз жалела, что не сказала: «Мама не держала на тебя зла… никогда…»

Это я… Это я втянула Дашаня в эту историю.

В ту ночь я знала, что в «Хупаньлоу» что-то произойдет. Меня разрывало беспокойство, я не находила себе места в больнице. Уже к концу дежурства у одной роженицы открылось кровотечение, мы боролись до ночи, закончили поздно, и, когда я вышла, последний автобус давно уехал. Я гадала: может, судьба сама не пускает меня в «Хупаньлоу»? Однако все равно всматривалась вдаль, выглядывая, не появится ли попутка.

Я не могла успокоиться, думая о Ли Цзяляне.

И тут подъехал Чжан Дашань, предложил подвезти до Хулинцзы. Мы ехали по степи, ветер гудел, бил в окна, машина дрожала, и я подумала: «Если бы ветер и меня изорвал в клочья, я бы не возражала». Вдруг Чжан Дашань резко ударил по тормозам, мы едва не врезались в ту женщину в белом. Она стояла посреди дороги, вся в крови, в моей голове инстинктивно промелькнула мысль: «В “Хупаньлоу” случилась беда», и я велела Дашаню ехать туда.

Увидев темную гостиницу без единого огня, обеспокоенный Чжан Дашань сразу вызвал полицию, а у меня сердце колотилось, ведь я не успела утопить то чертово устройство. Что же делать?! Кто знал, что Чжан Дашань, не дождавшись полицейских, схватит гаечный ключ и ворвется внутрь… Он так долго не выходил, я с замиранием сердца зашла внутрь и увидела его: Дашань стоял в коридоре, будто пригвозденный к месту, в руке зажат ключ – весь в крови, а у ног кто-то лежал… Дверь караоке-комнаты открыта настежь, я заглянула внутрь и обомлела… Повсюду трупы! Ли Цзялян лежал с изрезанным животом, тело давно остыло.

Дашань трясся, твердил: «Это случайно… я не хотел… Тех в комнате убил не я… Я не хочу снова в тюрьму… не хочу!» А у меня в голове все звучали слова Ли Цзяляна: «Ни в коем случае не заходи в караоке-комнату Нужно, чтобы все были убеждены, будто комната закрыта изнутри».