Книга Только он!, страница 47 – Ольга Кабацкая

— Я всё исправлю, – пообещал Стужев, смотря на продолжающего улыбаться Никитку.

Его слова неприятно царапнули что-то в груди. Кажется, я слишком долго смотрела, как Лёша держит на руках нашего сына. В душе всё переворачивалось, заставляя заново переживать, казалось бы, давно забытые эмоции.

— Нечего исправлять, – спустив ноги на землю, я медленно поднялась и забрала сына, направившись к дому. – Пошли, Стас уже должен был выдохнуть.

— Думаешь, я боюсь твоего брата? – отозвался Лёша, идя за мной.

— Думаю, Лизе не понравится, если ты сегодня вернёшься к ней с разбитым лицом.

Стужев мне ничего не ответил, но я и не хотела ничего слышать.

Нужно просто чаще напоминать себе, что он не один. И что ничего, кроме сына, нас никогда не будет связывать.

— Доброе утро, – прошептала Леся, на цыпочках приближаясь ко мне и аккуратно держа в руках кружку. – Я сделала тебе какао.

— Спасибо, – благодарно улыбнувшись, я приняла горячий напиток, с опаской покосившись в сторону двери. – А отец…

— Уже уехал, – сразу поняла папина жена, что я хочу спросить. – Так что, можешь выйти из комнаты. Ты ведь не собираешься сегодня весь день прятаться, правда?

— Хотелось бы, – не стала я лукавить. – Но не получится.

— Вот именно, – строго прошептала Леся. – Не получится.

Сделав глоток какао, я осторожно поинтересовалась:

— Как папа… зол? Или?..

С того момента, как вчера мы вернулись в дом, я никого из мужчин больше не видела. Ни отца, ни Стаса, и ни Стужева. Они закрылись в кабинете. Понятия не имею, что конкретно там обсуждали и в каком контексте, но врываться к ним мне показалось глупым. Решила дождаться, когда сами позовут. Но, этого не произошло. Я как раз укладывала Никитку спать, когда все трое спешно покинули дом. Вернулся только папа, и то, я понятия не имела, ни во сколько, ни в каком настроении. То, что он дома, я поняла по припаркованной машине, когда ночью выглянула в окно.

А вот Леся – другое дело. Она и в кабинет к ним заглядывала, и утром я проснулась от доносившихся даже на второй этаж криков. Понятия не имею, правда, суть этих самых криков, слова было не разобрать. Но что мачеха в курсе происходящего – даже не сомневалась.

— Скорее потрясён, если тебя интересует его настрой в твой адрес, – подбодрила меня Леся.

— А не в мой? – уточнила я, снова делая глоток какао. – Очень вкусно.

— Пожалуйста, – прошептала Леся, тут же становясь максимально серьёзной. – Я никогда не видела Гришу в такой ярости, Саш. Борис правда угрожал тебе и…

— Правда, – поморщилась я, тут же замерев, среагировав на движение Никитки в кроватке.

Сын недовольно помахал ручкам, скинул с себя одеяло, но не проснулся, продолжая мирно сопеть.

— Что бы там не обсуждалось – всё правда, – прошептала я, поднимаясь с кровати. – Пойдём, пока не разбудили.

— Пошли, – едва слышно согласилась Леся, беря радионяню и на носочках направилась к двери. Дождавшись, когда я выйду за ней в коридор, она поинтересовалась: – Завтракать будешь?

— Буду, – без особого энтузиазма согласилась я, отмечая, что несмотря на раннее время, в доме уже вовсю кипела жизнь.

На улице обустраивали фуршетные столы и мангальную зону. В главной гостиной тоже появилось несколько прямоугольных столов для установки будущих закусок и фужеров.