Книга Двое на новых рубежах, страница 58 – Галина Осень

— Да не вопрос, как говорит король Игнаций. Я дам тебе такую возможность, Хагани. Ты знаешь наш закон. Тебе всего лишь надо победить меня в поединке и Золотая юрта – твоя. Гарем тоже твой, так и быть. И ради этого ты связался с магами?! Что они пообещали тебе и что попросили взамен? Надеюсь, что-то стоящее?

Маг Алекс, видя, что шаман собирается всё признать, попытался вывернуться из плетений шаманки, но она усмехнулась и только покрепче перехватила волосяную бечёвку. Маг вращал глазами, угрожал взглядом, призывая Хагани к молчанию, но на это никто не обращал внимания. Вернее, все видели эти попытки Алекса, но они никого не испугали. Не те люди собрались сейчас в Золотой юрте Кизмена. Они сами могли напугать кого хочешь.

Хагани, которому было плевать на мага, но не плевать на себя, решил напоследок высказать Кизмену все свои обиды. За то, что в молодости всегда побеждал, и Хагани пришлось заняться шаманством, чтобы быть первым хотя бы в чём-то.

За то, что красавица Биби когда-то выбрала не его, Хагани, а этого напыщенного осла Кизмена.

За то, что нойоны Степи признали право хана править ими.

За то, что Кизмен начал строить первый город в степи и слава основателя столицы досталась опять ему!

Да мало ли ещё за что ненавидел Хагани бывшего друга. Ненавидел, завидовал и боялся. Но не сейчас. Сейчас он выскажет всё!

— Спрашиваешь, что пообещали и что попросили? – криво усмехнулся шаман. – Твою голову, Кизмен, мне обещали, а попросили всего лишь узкую полоску земли, там, где степь встречается с морем. Нам море ни к чему, и я пообещал им весь наш берег глубиной до сотни лиг. Не жалко, степь большая, земли ещё много. А теперь пойдём, Кизмен, и пусть духи решат, кто достоин править степью!

— Ты подавишься своей злобой, Хагани, а твою голову я подарю духам.

Снова площадка перед озером стала ареной, но теперь на ней проходил настоящий вооружённый бой. Посмотреть на него пришли не только люди, но и духи. Туман над озером сгустился сам собой без всяких обрядов, и по кругу арены в воздухе появились молчаливые фигуры прежних родовых вождей. Угрюмо наблюдали они за разворачивающейся схваткой.

Кизмен и Хагани были вооружены ятаганами и плетками, другого оружия настоящему воину и не надо. Оба в полуприсяде двигались по кругу, выжидая и выискивая подходящий момент. И опыт Кизмена чувствовался наглядно по хвату оружия, по манере держаться, даже по одежде. Зато у Хагани гораздо больше было запала, злости, желания победить, хотя бы в этой, последней в своей жизни схватке, это Хагани понимал отчётливо.

Шаман кинулся первым. Сдали нервы. Короткий взмах, удар и… его ятаган пропорол воздух. А сам шаман не успел увернуться от резкого выпада Кизмена, и его плечо окрасилось кровью. Никто не обратил внимания на рану и не остановил схватку. Теперь наседал Кизмен, и успешно. Он, казалось, задался целью нанести шаману раны определённого характера.

Вначале Хагани перестал владеть левой рукой, потом правой ногой, потом левой, после чего Хагани вынужден был упасть на колени. Его ноги и левая рука истекали кровью.

— Ты хотел власти, Гани, – хан приостановил свою атаку. – Тебе нечем её держать. А власть – это тяжёлая ноша.

Кизмен не стал растягивать представление. Миг, и клинок шамана улетает в пыль, а правая рука повисает плетью. Ятаган Кизмена останавливается у кадыка шамана.