Книга Друг с далёкой планеты, страница 6 – Тамара Михеева

Подошла Екатерина Даниловна, ахнула:

— Олег, да ты что! Ну разве можно быть таким невнимательным?! Ты весь праздник нам испортил! Как я теперь детей награждать буду?! Это же простое задание! Любой первоклассник справится!

— Надо было им на рисовании дать, – сказал Глеб, – они бы быстренько вырезали…

Олежка бросил ножницы и выскочил из класса.

Вечером Олежка лежал в кровати, укрывшись одеялом с головой. У родителей работал телевизор (значит, помирились), Васёна тренькала у себя в комнате на гитаре. Тоже мне! Олежка прекрасно знал, что все эти треньканья – из-за Феденьки Атлягузова! Он в девятом классе учится, все девчонки в школе по нему с ума сходят. Ведь именно он пишет песни для рок-группы и вообще самый главный у них после Марии Степановны. И девчонки тоже играть учатся, надеются, что их в группу возьмут и на фестиваль тоже, к Федечке поближе! Просто смех! А Васька – дура!

Плохо было Олежке. Как он мог так опозориться? А главное – убежал. Ну изрезал медали, надо было сказать: «Екатерина Даниловна, давайте я новые быстро сделаю, у меня хорошо получится, я лучше всех в классе пишу, вы же сами говорили!» И сделал бы эти медали заново, и всё было бы нормально, а теперь…

Олежка тихонько заплакал, прижавшись носом к стенке. Он представил, как Глеб улыбается своей лучезарной (идиотской!) улыбкой ему вслед, а Наташка пожимает плечами. И Екатерина Даниловна скажет что-нибудь такое, как она умеет, чтобы уж совсем добить человека… что-нибудь такое…

Он даже не может придумать что.

Самое лучшее было бы сейчас умереть. Ну или хотя бы заболеть. Только очень тяжело, чтобы реанимация, и он без сознания, никого не узнаёт, и врач только разводит руками на все вопросы. И вот к нему пропускают Наташку (он звал её в бреду), она смотрит в его бледное лицо и кусает губы.

«Комаров, – шепчет она, – миленький Комаров, прости меня!»

Но Олежка её уже не слышит. Врач берёт Наташку за плечи и медленно выводит из палаты. Она, конечно, рыдает. Но, увы, уже ничем не помочь. Олежка опять всхлипнул. Он уже был взрослый и понимал, что это пустые мечты – никогда не удаётся заболеть по заказу.

— Не реви. Ну, хватит. Слышишь? Глупо.

Олежка замер. Слова были сказаны тихо, но сказаны были.

«Может, телевизор?»

— Сам ты телевизор! Что такое телевизор?

Олежка сел. Кто-то прочитал его мысли. Только что! Сейчас! И ответил ему! В комнате никого не было. Это точно. А голос был.

«Вот. Я схожу с ума. Конечно. После всего, что сегодня было».

— Ох. Вроде умный. А до сих пор не догадался. Иди сюда.

— Куда? – Голос у Олежки сипел от слёз.

— Сюда. Как это называется? Где я всё время лежу?

— Кто – ты?

— Ну, я.

Олежка спустил ноги на пол. Он уже понял, что голос доносится от окна. А там… Там темнота за окном. А вдруг это вампиры? Ему рассказывали, они заманивают людей вот так, ласковыми голосами, и кусают. А ещё оборотни есть. И вурдалаки. Олежка вытянул шею. Над крышей соседнего дома качался, как лодка на тёмной воде, тонкий месяц.

«Уф-ф-ф-ф… не полнолуние хотя бы». Олежка сделал к окну два робких шага.

— Ну ты и трусишка…

Фикус! Это разговаривал фикус! Как Олежка сразу не догадался? Этот разлапистый, страшный, инопланетный…

— Мне надоело! – Голос стал капризным, тонким, и вдруг из-за шторы выпорхнула птичка. Она облетела вокруг люстры, села на шкаф, чирикнула и, наклонив голову, посмотрела на Олежку.