Книга Лита, страница 130 – Тамара Михеева

— Долго объяснять, – сказала она. – Нет времени. Уводи людей, Харза. Прошу тебя. Прошу, как никогда в жизни не просила. И никогда больше не попрошу. Уведи их.

Харза развернул дуга и поскакал вдоль их жалкой армии, отдавая приказ командирам сотен, и те слушались его. Армия светлой ралу начала отступать, не выпустив ни одной стрелы.

Сама Лита не тронулась с места. Она смотрела через поле на отца, на брата, на свору ралинов, половину из которых она наверняка держала на руках щенками, и кусала губу. К ней подъехал Глен.

— Светлая ралу?

Она медленно повернула к нему голову.

— Прости, Глен. У нас не будет возможности показать, чему ты нас обучил.

— И хвала всем богам, – очень серьезно ответил Глен.

Лита слабо улыбнулась. Она чувствовала движение воздуха за своей спиной – ее войско отступало в лес, они уйдут все, послушные ее приказу.

— Уходи, Глен.

— Я останусь с тобой, ралу.

— Ты уйдешь, и немедленно. Вы с Харзой постараетесь как можно быстрее расформировать армию, вернуть людей к обычной жизни, распустите всех по домам, спрячете оружие и разделите провизию. Обещай, что никого не обидите.

— Лита, – это подъехали Харза и Лангур.

Она повторила свои слова.

— Я ничего не понимаю, – сказал Харза.

Лита сжала его руку:

— Просто сделай, как я прошу.

— Ты сдалась, да? Увидела их и струсила? – Харза не мог скрыть презрения. – Ты собирала армию, вдохновляла их, мы победили урфов, а теперь ты просто уйдешь?

— Мы проиграем, Харза. Никто не выживет.

— Мы готовы к этому!

— Да? А их жены? Их дети? Нас перебьют, как бракованных щенков, орды урфов сожгут деревни, оставшиеся без мужчин, а Первый совет придет на пепелище и всех детей и женщин продаст на вечную службу! Ты подумал об этом, Харза?

— Да. Я – подумал. И я готов все равно. А вот почему ты не подумала об этом раньше?

Лита посмотрела через поле. Оно все еще было зеленым. Но она верила своим видениям: они никогда не лгали.

— Тебе нечего терять, Харза. И ты не знаешь, что значит смерть. Не знаешь, когда за тебя погибает близкий человек, а ты остаешься. Остаешься один.

— Я не знаю? – Харза ударил дуга в бока и помчался в лес.

«Ойра», – мелькнуло перед глазами лицо его матери, но Лита прогнала его. Тысячи не могут погибнуть из-за одной. К тому же это все равно ничего не даст.

Лангур положил свою большую ладонь на ее сомкнутые на поводьях руки.

— Я останусь с тобой, Тимирилис. Мне-то уж точно нечего терять. Кроме тебя.

Лита посмотрела ему в глаза. Они были зелено-прозрачны, как вода их любимого ручья на тималу.

— Помоги Харзе с Гленом. Прошу тебя.

Лангур закусил губу, но поклонился и развернул своего дуга. Лита качнулась, выехала на поле. Брат и отец не сводили с нее глаз. Она стояла одна напротив их огромной армии, которая смяла бы урфов без особого труда, девочка-воин верхом на прирученном диком дуге. Она видела косула Ашицу и других советников, они все были здесь, в золоченых латах, на мощных колесницах, запряженных настоящими боевыми конями, с арбалетами в руках. И каждый из них мог и хотел убить ее. Убить ее – их долг. Время било в гулкий барабан. Солнце не могло пробиться сквозь мглистую пелену осеннего неба. Лита решила, что не сойдет с дуга, не тронется с места до самой смерти.

Чего он хочет от нее, тот, кто называет себя ее отцом, кто правит этим царством, кого странники зовут Травником? Тот, кто не смог спасти ее, хоть и отдал за нее жизнь другого человека? Отец что-то сказал Фиорту и направил своего коня к Лите. Он остановился в двух шагах, и его конь зафыркал, чувствуя чуждый запах дуга.