Книга Лита, страница 129 – Тамара Михеева

Их ждали.

Глен отправил вперед пару человек, и скоро те вернулись с искаженными страхом лицами:

— Там поле, а за ним полчища. Все в золоте, на лошадях, их там тысяча тысяч!

Лита ударила пятками в бока Ночному Ветру, обогнала свою армию, которую будто только сейчас увидела, и поразилась, какой неказистой, маленькой и жалкой она была. Но они шли вперед, ее мужественные воины, и лица были такие одухотворенные, они знали, за что сражались и что до́ма их ждут с победой.

Лита выехала из леса на поле и замерла.

Казалось, армия Золотого города тянулась до самого горизонта. Она заняла все Суульские холмы. Стяги Первого совета, царского легиона, конницы обвисли в безветрии. Лита даже не знала, что у Первого совета есть своя армия. Зачем она им? «Чтобы отражать атаки непокорных девчонок», – горько усмехнулась она.

Отец и брат смотрели на нее через поле. Два самых близких человека – после мамы, Кассионы и Харзы. Брат чуть опустил голову, будто в лицо ему дул сильный ветер, но отец… Отец, казалось, смотрел ей прямо в глаза, хоть она и не могла разглядеть с такого расстояния. Ее дуг переступал с ноги на ногу, притаптывая сочную озимую русву, и Лита вдруг отчетливо увидела, как через час это зеленое свежее поле будет взрыто копытами лошадей и дугов, залито кровью, укрыто телами. Она увидела это так явно, будто все уже закончилось. «А у Брила жена позавчера родила двойню, мальчишка прибежал из их деревни, сообщил радостную весть. Интересно, кто принимал у нее роды?» – подумала Лита с тоской и вспомнила круглое, улыбчивое лицо Бриловой жены. В эту минуту она знала, знала наверняка, что ни Брил, и никто из тех, что стоят сейчас за ее спиной и ждут приказа, не вернется домой. Они все полягут здесь, в этом поле, станут прахом, смешаются с землей, прорастут травой. А потом солдаты Первого совета сожгут деревни вместе с их женами и детьми. И новорожденных близнецов Брила тоже. Славные малыши, девочка и мальчик, будут гореть заживо, ибо Первый совет не щадит никого.

А сама она… Она будет в гуще битвы, в ее сердце, но выживет. Почему-то выживет, одна из всех. За ее жизнь богам заплачено золотой головой, и жить она будет долго, очень долго, и всю свою бесконечную жизнь она будет помнить их всех. Тех, кто стал золой. Тех, кто стал травой. Воинов, их жен, детей. И нерожденных тоже.

— Харза, – позвала Лита.

— Я здесь, ралу.

— Разворачивай войска. Мы уходим. Битвы не будет.

— Что? – зашипел Харза. – С ума сошла?!

— Пусть сначала уйдут задние ряды и те, что прячутся с левого фланга. Потом лучницы. Пусть уходят тихо, переправятся через реку, рассредоточатся в лесах, затеряются. Пусть возвращаются в свои деревни, к своим семьям. Пока не поздно. Делай, Харза.

— Я не понимаю…

— Воины! – крикнула Лита, но не очень громко. Пусть услышат Глен, Лангур, командиры сотен, но не те, кто ждут их смерти через поле. – Мы уходим прямо сейчас! Мы показали, что мы есть, но сейчас вы развернетесь и уйдете в лес, за реку!

За ее спиной нарастал ропот.

— Молчать! – заорал Харза.

Лита посмотрела на него. Харза спросил:

— Ты уверена?

— Больше, чем когда-либо.

— Да почему?

«Потому что я знаю, как тяжело дается жизнь. Любая женщина знает. Какую боль надо вытерпеть, какую муку. И как легко, как быстро эту жизнь прервать. Одного мига достаточно».