Книга Уна, страница 84 – Тамара Михеева

Ралус и Рэлла часто ссорились.

Однажды мы сидели втроем в кабинете Рэллы, и Ралус опять начал разговор, который быстро перерос в ссору.

— Мы оба знаем, что из меня получится плохой король, а из тебя – прекрасная королева!

— Безрукая королева!

Ралус поморщился:

— Мы оба знаем, что ты можешь обходиться без рук.

— Нет, не могу! – взъярилась Рэлла. – Как, скажи на милость, мне подписывать указы? Чем держать скипетр? Как…

— Я нашел в Риле удивительного мастера, – тихо и проникновенно сказал Ралус. – Он из пьятов. Он умеет из дерева и железа делать руки и ноги, которые крепятся к… в общем, они как настоящие, и если носить платье с длинными рукавами…

— Уходи, Ралус.

Если бы у нее были руки, она зажала бы уши. Но рук не было и не было Висы, чтобы сделать это за Рэллу. Я знала, что Ралус прав, и, когда он с нарочито вежливым и холодным поклоном вышел, я не пошла за ним. Я осталась, чтобы сказать:

— Он уйдет. Он уйдет все равно, и я тоже. Мы можем жить здесь год или два, какое-то время он будет выполнять свой долг, чтобы остаться в живых, защитить тебя и меня, свои начинания, все те указы, которые облегчили жизнь островам и другим народам. Но через какое-то время он все равно уйдет. Наша жизнь, моя и его, принадлежит Семи островам.

— Почему не Империи? Он родился и вырос в этом дворце, он Вандербут!

— Но он ей не принадлежит. Он сам выбрал свою родину и служит ей честно и от всего сердца.

Рэлла помолчала. Потом прищурилась, будто ей в голову пришла какая-то важная мысль.

— Он влюблен там в кого-то?

Я покачала головой: не в этом дело. Даже если и влюблен, вернется на острова он не поэтому.

— Он не может оставить меня тут одну! Меня живьем съедят!

Я рассмеялась:

— Они подавятся, Рэлла! И потом… они не посмеют. Ведь ты будешь их королевой.

Прошло еще два дня. Я бродила по парку, навещала с Ралусом могилу его матери, помогала разбирать письма, вышивала узор на Патином заплечном мешке, пряла удивительно тонкую пряжу из шерсти хофоларских овец, которые теперь паслись на равнинах Империи, прислушивалась к дворцу. Ралус отправил Барви на острова, и я передала с ним мешочек орехов, сушеных яблок и семян тыквы для Книты. Я очень надеялась, что они живы.

Рэлла не выходила из своей комнаты. Но на третье утро я увидела в окно, как они с Ралусом гуляют по парку и о чем-то разговаривают. В этот же день Ралус отправил надежного человека в Рилу, а портным велел сшить мне удобное дорожное платье. Потом они закрылись с Рэллой в кабинете и долго разбирали документы, спорили, но не сильно.

Я все чаще пряталась в коридоре пустых комнат – так я называла его про себя. Мне было почти хорошо здесь, и я ни разу тут никого не встречала, коридор был заброшенный и тихий. Мне было тяжело с Рэллой. Ее одиночество и несчастье расходились от нее, как волны, накрывали меня с головой, и почему-то я начинала чувствовать себя виноватой: в том, что у меня есть руки, что я пряха, что мои родители любили друг друга, что эта жизнь мне в радость. Ее присутствие тяготило меня, но вместе с тем я не могла без ее историй. Мы часто сидели в ее кабинете по вечерам, и она рассказывала мне о себе, о Ралусе и Ронуле, об их матери, обо всем, что окружало их тогда, в детстве. И о Тэлле. Я собирала по крупицам жизнь своего отца, и рассказы Рэллы были нужны мне как вода в жаркий день. Они были живыми, ее рассказы, живыми и удивительно настоящими, будто это и мои воспоминания тоже. И мне хотелось слушать их еще и еще.