Книга Уна, страница 53 – Тамара Михеева

Она еще не бредила, но дышала с трудом. Она взяла меня за руку и сказала:

— Мы с Эльмаром собрали много бусинок, на пол-Патанги хватит.

— Почему же ты себе не взяла ни одной? – я чувствовала, что внутри меня клокочут то ли слезы, то ли бешенство.

— Надо было выбрать: я или малышка Тира, соседка Книты, помнишь ее?

Я не помнила.

— Ей всего пять. Не плачь, милая моя, я прожила хорошую жизнь.

Я вынула свой камешек изо рта, промыла его и попыталась всунуть Пате. Но та разъярилась так, что мне пришлось отступить. Тогда я пошла к Рилфу. Он должен дать мне хоть один камешек из моих четок! Но оказалось, что Рилф уплыл на Патангу, где собирался совет островов. Тогда я решила, что украду камешек у кого-нибудь, а Пате совру, что мне дал его Рилф. Я ходила между коек, всматриваясь в лица, стараясь понять, кто сможет продержаться и выздороветь и так, без помощи дырявого камешка, а кто нет, но решить было непросто.

— Уна, тебя Пата зовет, – сказал Чио, и я бросилась к ней.

Пата крепко взяла меня за руку, я чуть не вскрикнула, и проворчала сердито:

— Кто ты такая, Уна-Эшвин, чтобы выбирать, кому умереть за меня? Хватит! Я сделала свой выбор. Успокойся и побудь со мной. Никто не знает, сколько нам отмерено. Сиди. Я буду рассказывать тебе истории, а ты слушай.

Я замерла, и только слезы падали мне на руку, которую все еще сжимала Пата. Она была так слаба, что на истории сил уже не осталось. Она лежала с закрытыми глазами, тяжело дышала, а я сидела рядом и плакала от бессилия и жалости. Потом она уснула. Я высвободила руку, налила полынной воды, вытерла ей лицо, сделала охлаждающий компресс. Я забыла всех остальных больных и не отходила от нее, вспоминала, как мы пряли на Птичке, и как она кричала на Зайру, и все ее истории. Иногда она начинала бормотать, не открывая глаз:

— Был у меня дружок в детстве, Санди. Мы с ним по соседству росли и были как брат с сестрой, даром что разные люди нас родили. Крепко очень дружили, а потом его в плен взяли. Во время второй осады поплыл он на Скользящую Выдру, еды привезти солдатам, а имперские его и схватили. Что с ним стало и жив ли он… Говорили, что его в Рионелу отправили, в те самые холмы, да там он и сгинул. Я потом этот остров долго ненавидела. Пока не поумнела и не поняла, что остров тут ни при чем. И вот я тоже здесь. Обрываю свою нить.

Я взяла ее за руку. Я всех брала за руку. Но это было не одно и то же.

— У Мии… ну, у той, в которую влюблен наш Эльмар, есть брат, его зовут Санди, – зачем-то сказала я. – А мама у них с островов, это она пела мне песню про зиму…

— Забери мою прялку, Уна-Эшвин, – не слыша меня, сказала Пата. – И мое веретено. Но главное – книгу. Забери мою книгу.

Я не ответила. Не хочу даже думать об этом.

— Забери и сохрани. Обещай мне.

Я пообещала.

Рилф собрал нас в тени сарая, большими ладонями провел по лицу, будто разгладил его, и сказал:

— Вчера, как вы знаете, меня приглашали на Большой совет. Там было принято решение лечить в первую очередь тех, кто моложе.

— То есть? – уточнил Твун.

— Камешков на всех не хватает, вы прекрасно это понимаете. И если есть выбор между стариком и молодым, мы спасаем молодого.

Все закивали, но я не могла понять, как решусь вытащить изо рта старика камешек, который спасает ему жизнь, и отдать другому больному. Ведь старик тогда сразу умрет!