Книга Заброшка, страница 86 – Эра Думер

Когда Дайес Лебье поднялся по ступеням беседки, собранной из тонких серебряных прутьев, инкрустированных каменными цветами, я последовала за ним. Глава Школы Порядка остановился у смотровой зоны, и я встала рядом. Квазары городских огней утопали в синем спектре первозданного тумана. Оттуда, из мглы, в небо впивался зеленый луч.

— Что это? – спросила я, кутаясь в кардиган.

— Мемориал, – односложно ответил Дайес Лебье. – Как вы думаете, для чего создан Альянс Ай-Хе?

Я мысленно обратилась к разговору с каперами, ответ не заставил себя долго ждать:

— Объединение против АИН?

— Хельт и Инитий враждовали с тех пор, как установилась междумирная связь. Миры-гегемонии, основоположники величайших учений. Школа Порядка ратовала за стабильность бытия, пока Храм Хаоса ломал устои и позволял бурному потоку нести их по горизонту событий. – Мраморный Бог не разглядывал неба – его взгляд застыл по центру. – Мы, старейшие миры, прародители демиургов и богов, объединились и взяли под крыло Ашерну, чтобы наглядно показать, что мы уже в амфитеатре военных действий и зарыли топор войны ради высшей цели. Показать не Агентству, а Конфедерации. – Ветер поднял мои волосы и превратил их в щупальца кракена. Уложив их, я услышала: – Хаоты пересекли черту, и третий глава Школы Порядка, мой дед, урезонил их, доказав, что наука двулика, и порой под ее флагами изобретают страшное оружие. Континент Хельта – стерилен. Моя мать, четвертая глава, зажгла Луч Памяти после смерти деда, как дань погибшим.

Как там в Библии? Как на небесах, так будет и на Земле. Собственно, немудрено, что небожители не брезговали оружием массового поражения, – раз у них есть войны и альянсы, есть и крайние меры.

— Знаю, что вам с наставницей Храма Хаоса удалось подавить вражду между вашими течениями, – сказала я, подталкивая Мраморного Бога к сакральному разговору.

Однако Дайес Лебье не позволял, чтобы бразды диалога переходили в мои руки – он не прекращал шахматную партию, которую начал задолго до моего прибытия на Инитий. Его голос наполнился ядовитой ртутью:

— Позвольте мне быть с вами предельно откровенным, Вера Беляева. Янус переспал со множеством блудниц, в руках которых искал религиозного спасения.

Готовая к любым нападкам, я стерпела, но на перекладине, за которую держалась, осталось по три борозды от ногтей.

— Вы – такая же духовная проститутка. – Бесцветные глаза, смотревшие на меня, излучали превосходство. – Удобно, не так ли? Путешествовать по мирам и в каждом находить ту, что раздвинет ноги и горизонты мышления.

— Переход на личности означает проигрыш в споре, – процедила я, чувствуя застрявшие в глазах иглы слез обиды,которые не могли найти выхода.

— Вы не на том уровне, чтобы я с вами спорил, – констатировал Дайес Лебье. – Извините, если оскорбил вас. В первую очередь я ученый, и мне свойственно наблюдать и фиксировать наблюдения.

— В чем же научная ценность, – с трудом выговорила я, – называть меня девушкой легкого поведения?

— В том, что наблюдения необходимо проверять опытным путем. – Дайес Лебье развернулся, и теперь мы стояли так, как с Яном на балконе дианиного дома. Только вместо майского московского двора – иномирная дымка и луч памяти о тех, кому не поздоровилось на Хельте. – На карте Инития нет белого пятна. Автономная коммуна – проект, который не был реализован. Повстанцы побастовали и забросили поселение.