Книга Заброшка, страница 79 – Эра Думер

— Граница Тонкого и материального миров истощена, и духи могут спокойно являться живым, – ответил отец. Он не мог на меня налюбоваться. – Как ты повзрослела.

— А ты все тот же, – не без улыбки заметила я. – Мама с тобой?

— Как же, конечно, – кивнул он, почесав залысину.

— Она не с тобой, – возразила я. – Я знаю, когда ты врешь. Ты называл меня маленьким профайлером. Почему ты солгал?

— Послушай, дочка… – папа замялся, будто разговор нарушал закон. – Хочешь Вер, хочешь не Вер, – он посмеялся из-за каламбура с моим именем – нет сомнений, что нервничал, – но мне доподлинно известно, в какую игру тебя пытаются втянуть. Нам оттуда, – закатил глаза к потолку, – много что видно, чего тебе в упор не разглядеть.

— Не тяни резину, папа. – Я отодвинулась, посмотрела напряженно.

— Ты спишь. – Папа обхватил мои плечи заглянул в глаза. – Просыпайся. Проснись уже наконец, Вера!

Я моргнула: отсутствие света, колотившее в ребра сердце и сухость во рту дали понять, что я уснула. Сплю. Пора просыпаться. Очередной сон про покойного отца – вот только после всех злоключений на Ро-Куро вызубрила, что грезы бывают враждебны и играют с рациональным умом злую шутку. Лишь во сне ты свято веришь, что не спишь.

«А что, если, пробудившись, я начала подозревать… что сплю?»

Коснувшись ступнями пола, заметила, что тошнота прошла, и из противных симптомов меня одолевал только львиный голод. Я погладила урчащий желудок, не в силах припомнить, когда в последний раз ела. Что же делать – кругом еда из молекул или молекулы из еды, одним словом, развлечение, а не жратва, и незамерзайка, которую хлещут только нуарные страдальцы наподобие Джа-и. Ян и вовсе поделился, что инитийцы не испытывают голода в «привычном понимании этого слова».

— Зато уплетал каштаны за милую душу. – Я поджала пальцы на ногах, глядя на них.

Вдруг они, как и руки, посинели, перелились в голубой, затем – бирюзовый, следом аквамариновый… Комната погрузилась в переливы оттенков синего. Крик шимпанзе и гудение слона под щебет птиц и журчание родника вынудили осмотреть спальню на предмет источника звука. Дотронувшись до экрана, случайно «смахнув» карту Инития влево. Отдалившись, рассмотрела контуры: те же рельефы, извилистые реки, вкрапления озер, океаны и моря. Я насчитала десять континентов и бесчисленное множество архипелагов, островов и полуостровов, затерявшихся в синеве океана. Фыркнула: подписи на инитийском, а Сирфида не распознает текст.

— Так-так-так… – мои глаза бегали от края до края. – В воспоминаниях Яна звучали географические наименования: Пепельное море, Антийские горы… Разиания. Его материк?

Не сразу, но я справилась с сенсорным управлением и приблизила центральный континент. Цвета обозначали тип объекта, а разлиновка, как я помнила из маминого предмета, – меридианы и параллели. Океан «пятнистый» из-за разницы в глубине. Равнины светлее горных вершин.

— Класс, я – последняя из могикан, фактически носитель земных знаний. Меня похищают инопланетяне, а мой уровень остался в четвертом классе.

Поиски натолкнули меня на странный объект, выкрашенный в белый. На Инитии что, трудности с географическими открытиями? Овальный регион размером с Москву опоясывался горной цепью, которая словно защищала тайный участок планеты. Приближая и отдаляя загадочный объект, я не услышала, что звуки природы стихли. И тут откуда-то сверху зазвучал голос пожилого мужчины: