Онлайн книга «Заброшка»
|
Он прошипел: — Скройся с глаз моих, поломойка. «П-поломойка?!» Изобразив полу-поклон, затем полу-книксен, я просочилась под яновой рукой и побежала на выход, чтобы, бросив все на свете, рухнуть в священный ручей и барахтаться в нем, пока кожа не покроется морщинами, а зуб не будет попадать на зуб. Тем вечером Фурина долго хохотала над «поломойкой, сожравшей кита» – подробностей об этрусском нападении я не раскрыла, но в общих чертах история была передана. — Ты на шаг ближе к тому, чтобы соблазнить Януса, – Фурина подлила мне вина в кубок, пока я куталась в тряпье, сидя у костра, – поверь моему опыту, он клюнул на тебя. — С чего ты взяла? – буркнула я, перебирая пальцами ног, что ласкали горячие языки пламени. – Царь без царя в голове, знаешь ли. Он мог пришибить меня на месте. Богиня отставила графин и села рядом. Солнце скрылось за горизонтом, и над нами слабо перемигивались первые звезды. Фурина обняла меня за плечо, согревая. Она хихикнула и промолвила: — Ты плохо знаешь нашего царя. За твой проступок он бы не пришиб тебя, а сделал бы так, чтобы ты сама попросила о смерти. «Плохо знаю… – повторила мысленно я и широкими, слегка покрасневшими от купаний глазами воззрилась на богиню. – Вот уж не в бровь, а в глаз». Этого Яна я не знаю совсем. * * * Следующим утром меня курировала молодая, но опытная служанка. Черноволосая и луноликая Фаустина обладала тяжелым взглядом темно-серых глаз, а еще мнила себя едва ли не верховной жрицей, неся свой стан, как изысканное блюдо в дорогом ресторане. Лебединые движения, разведенные плечи, бледная «аристократическая» кожа – все в ее фигуре вопило о том, что она тщательно избавлялась от образа плебейки. Мы сидели на лавочках друг напротив друга в кухне, примыкающей к обеденной зале. Я намывала посуду к пиру, а служанка прожигала меня взглядом. Фаустина устроила таз с водой между ног. На длинную юбку туники из тонкого льна попадали жирные капли – она замачивала металлическую посуду в масляном растворе, а я же занималась оттиранием песка с тарелок при помощи травяного кулька. Технология проста: сначала посуду замачивали в оливковом масле, чтобы растворить жиры, а затем засыпали природным абразивом, в моем случае – песком. В следующую экспедицию в прошлое захвачу рюкзак с «Фейри», гелями для душа и пылесосом, думала я, скребя по меди скрученными стеблями. Рука устала, и я ее встряхивала, с отчаянием поглядывая на стопку грязной посуды рядом. — У тебя неплохо получается, – завела разговор Фаустина. Она едва шептала, когда говорила со мной, и мне приходилось делать паузы между скрежетом песка. — Что? – переспросила я, остановившись. — Говорю, – слащаво улыбнулась Фаустина, – ты хорошо справляешься. Я думала, ты этрусская жрица любви, учитывая то, что ты лишена целомудрия без супруга. И руки у тебя не рабочие, – пожала плечами служанка, – возможно, они созданы для ублажения мужей. Я потому и удивилась, как здорово у тебя выходит. Вот тебе на. Во-первых, слухи о том, что меня не отдали в весталки, поразительно скоро разлетелись по кулуарам. Во-вторых, меня дважды за последнее время называют представительницей «древнейшей профессии», а я всего лишь один раз дала слабину на Первом этаже Земли и повелась на вымышленного Гришу Любимова. Полнейшая несправедливость. Зато если парень меняет постели чаще перчаток, то это воспринимается как национальное достояние, не меньше. Намек на имя, начинающееся на «я», а заканчивающееся «н», кстати. |